Скоро — в рамках «русского года» во Франции — состоится здесь лирический фестиваль «Весна поэтов» : прилетают Айзенберг, Гандлевский, Бунимович, Рубинштейн и проч. — Россия высылает в одряхлевшую, стремительно теряющую поэтическое слово Галлию своих лучших сынов, видимо, в целях культурного омоложения.
Через тридцать лет Тургенев вспоминал свою единственную встречу с Пушкиным (в прихожей Плетнёва «в начале 1837 года»), который, прощаясь с хозяином, звучным голосом воскликнул: «Да! да! хороши наши министры! нечего сказать!» — засмеялся и вышел.
Не верю! Как говорил Станиславский: «не верю» — что Пушкин говорил это! Какое-то фальшивое общее место, явно отдающее дежурным апокрифом. Плохая подделка под натуральность. Почти «на автомате» Иван Серг. послал красный сигнал нигилистам-шестидесятникам: Пушкин, конечно, наш , свой . Узнаю Кармазинова .
«Статьи Гоголя об Иванове и Брюллове могут служить поучительным примером, до какой уродливой фальши, до какого вычурного и лживого пафоса может завраться человек, когда заберется не в свою сферу» (Тургенев).
Это в точку, это Тургенев . Но вот примечание Кармазинова к очерку Тургенева о Белинском: «А. Н. Пыпин, в известной своей биографии Белинского, оспаривает мое воззрение на то, что я назвал неполитическим в темпераменте Белинского — и видит в его „сдержанности” одну неизбежную уступку особым условиям того времени. — Я готов согласиться с почтенным ученым: весьма вероятно, что оценка г. Пыпина этой стороны характера нашего великого критика — вернее моей… Тот „огонь”, о котором я упомянул, никогда не угасал в нем, хотя не всегда мог вырваться наружу».
Т. е., понимай, молодежь: неистовый Виссарион не звал «Русь к топору» только по «особым условиям того времени».
Если б не скоротечная чахотка, — раз уж арестовывали за чтение письма к Гоголю, — то вполне б могли арестовать и его автора (или, по крайней мере, допросить в участке с пристрастием , после чего Виссариона привезли б домой умирать). Представляю, что в довершение ко всему сталось бы тогда с Гоголем: бросился б писать Государю, неистовствовать и т. д. и т. п., в общем, окончательно бы свихнулся.
Поленовское. Правдолюбие в сочетании с доходящим до глуповатости простодушием (это по мужской линии). А по женской — бой-бабы.
Эстетическая позитивистская плоскость наших людей второй половины XIX века — до Соловьева. Вот Ал. Иванов — рассказывает, что знал Евангелие наизусть, десятилетиями писал «религиозную живопись», но Тургенев с полным сочувствием замечает, что искусство до Рафаэля (даже и Перуджино) — было ему чужим: «русский здравый смысл удержал его на пороге того искусственного, аскетического, символического мира» и проч. Т. е. искусство Средневековья — якобы чуждо «русскому здравому смыслу». А как же иконопись? Для таких как Тургенев это, верно, была просто варварская примитивная мазня.
Так что напрасно — вопреки очевидности — покойный Топоров пытался «перевернуть» Тургенева, сделать из реалиста — мистика. А простодушный Солженицын восторженно его поддержал (на вручении Т. солж. премии). Все «мистическое» у Тургенева беспомощно и комично («Довольно», «Клара Милич» и т. п.). Мы любим Тургенева «Живых мощей» и «Дворянского гнезда». Но «структуралисту» ведь все равно — нравственная составная вне его «демагогии».
7 января , Рождество Христово, 4 часа утра.
Впервые за много лет — по болезни — не был на службе. Смотрел трансляцию из Храма Христа Спасителя. (Мелькал в золотой парче и отец Илий, а я вспоминал, как шли мы два десятка лет назад с лишним на мельничную церковь — «к афонскому Силуану». «Держи ум свой во аде и не отчаивайся» — кажется как-то так там слышалось Силуану.) Патриарх — к Медведеву: «Ваше Превосходительство». Медведев с супругой стоял в окружении каких-то детишек. Она причащалась, и Кирилл, явно педалируя: «Причащается Раба Божия Светлана».
Все было в духе новейшей гос. патриот. идеологии. И проклятия разрушительным 90-м (не единожды, в слове Патриарха), и спасительные путинско-медведевские усилия по отстройке государства, и мудрый выход из кризиса, который чуть было вновь не откатил Россию к девяностым. И т. п. (Правозащитники корчились, наверное, у своих экранов со стаканами виски.) В общем, поддержка Церкви Кремлю была продемонстрирована по максимуму.