3 В самом понятии “народного тела” есть что-то не только унизительное, но и метафорически зыбкое. Что такое “тело” народа? Его можно представить в виде очереди в гастроном либо демонстрации, да и то с высоты птичьего полета, ибо если ты сам находишься внутри тела и ощущаешь себя отдельным от него, то это же может чувствовать и всякий другой внутри тела, что является уже каким-то метонимическим абсурдом. Иное дело — народная душа как совокупность общих мыслей, чувств, навыков, верований, предрассудков и т. п. и, наконец, в высшей точке развития — как культурная величина .
4 Мне уже надоело объяснять своим оппонентам, что я никогда не провозглашал “нового реализма” как современной литературной школы. Больше того, подобная идея мне кажется неумной и удивительно старомодной, заплесневевшей еще в начале века в горьковском “Знании”. Вообще реализм как школа и направление (то есть как сегмент общей картины словесности) — это прежде всего сдача позиций нежизненному искусству, которое немедленно с радостью сожрет все остальное. Надо быть ортодоксами до конца, а не выпрашивать себе “кусочка”. Между тем однажды в “Независимой газете” появилась статья С. Казначеева, который обвинил меня в краже (!) его (!) идеи “нового реализма”. Лучше бы я украл у него старый носовой платок. Казначеев может не беспокоиться и властвовать в “новом реализме” нераздельно.
5 Ильин И. А. Путь к очевидности. М., 1993, стр. 294.
6 См. сайт в Интернете “Неофициальная Москва”.
7 Здесь и далее в цитатах курсив мой. — П. Б.
Этот виртуальный мир
МАРИНА АДАМОВИЧ
*
ЭТОТ ВИРТУАЛЬНЫЙ МИР...
Современная русская проза в Интернете: ее особенности и проблемы
Посвящается коту В. Курицына.
1. О мухах и паутине
N et — это Сеть. Web — Паутина. Второе, по-моему, подходит больше. “Сеть” порождает ненужные ассоциации: море, пространство, бесконечность, безбрежность, мощь, сила, стихия, свобода. “Паутина” же вызывает три образа: мухи, паук, угол. Начнем с мух.
“Если бы Розанов дожил до Паутины, он бы всю ее исследил мушиными лапками своих отрывистых мыслей — и много бы оставил там ножек и крылышек. Вот где исчезает всякая разница между рукописанием и печатанием, так что даже проблемы такой — „книга на правах рукописи” — не возникает, каждая мысль тут же летит в паутину и застревает в ней, как муха... Да и какая же паутина без мух?” Предлагаю вслед за процитированным Михаилом Эпштейном (“Мухи в паутине. Мелкие отрывки из виртуальных книг”) посмотреть на Паутину, успешно пленяющую “мух”, — выстроенную и работающую.
Устройство Сети-Паутины гениально и просто — в ней использован ассоциативный принцип человеческой памяти 1 . Но хоть сама идея Паутины проста до гениальности, ее сегодняшняя структура куда как сложна, и я сейчас не стану в эту сложность погружаться. Проигнорируем тексты научные, справочные, социально-политические и прочие, остановимся на текстах литературных. Притом именно в русском литературном Интернете.
Пока никто не может предугадать уровня его будущей сложности. Сегодня структура российского литературного Интернета выглядит таким образом 2 . Прежде всего — интернетовские библиотеки. Их столько, что уже существует проект Compulib — создание некой всеобщей компьютерной библиотеки с девизом “Электронные библиотеки, объединяйтесь!”. Что они успешно и делают. Воспользовавшись услугами одной из них — “Библиотеки Мошкова”, — узнаем, что российских “Книжных полок” в Интернете сегодня более семидесяти (“КП” Мошкова насчитывает более восьмисот авторов и порядка четырехсот книг. Не так плохо); электронных книжных магазинов — около двадцати, литературных журналов “on line” — более двадцати, литературных страничек — до пятидесяти. “Физиономии русского Интернета” (название сайта) представляют Максим Мошков (lib.ru; gazeta.msk.ru; lenta.ru), Марат Гельман (guelman.ru) и другие — есть возможность выбрать лучших из лучших, “Сто сетераторов” (тоже название сайта). Существуют специальные конкурсы, клубы и чаты, Ассоциации виртуальных писателей и даже виртуальная Академия... Конкурс “Тенёта” можно уже назвать традиционным, он проводится не первый год, имеет два типа жюри — профессиональное и сетевое — и на награждение в 1999 году даже сумел снять зал в Доме кино; сами организаторы “Тенёт”, в общем-то, не видят принципиальных различий между бумажной и сетевой литературой. Новый сетевой конкурс “Улов” устами одного из членов жюри, сетевого критика Макса Фрая, заявляет несколько иное: “Сетевая литература... отличается от бумажной отнюдь не фактом публикации в Сети и, разумеется, не наличием гиперссылок... Здесь другие скорости, здесь другая насыщенность бытия, иная острота реакций”. Внятно ли сказано? Определения “интенсивность”, “скорость”, “острота реакций” действительно имеют отношение к компьютеру, но не имеют отношения к литературе. Зато приведенная цитата свидетельствует о наличии особой интернетовской литературной критики. Положение ее , на мой взгляд, пока незавидное — компаньонки, а скорее — приживалки. Что в какой-то мере понятно: нравы в Сети свободные, буйные, новые сайты возникают и умирают быстро и безболезненно, каждый занят сам собой, в силу колоссальных пространств Сети проанализировать броуновское движение авторов и текстов практически невозможно, само пространство сопротивляется усилиям традиционной критики — требуется какая-то иная. С другой же стороны, сетевая литкритика, кажется, и сама согласна на убогий тусовочный имидж , даже профессионалы толстых журналов, попадая в Паутину, почему-то переходят на интимный говорок подворотни. Скажем, Вячеслав Курицын начинает выражаться примерно так: “Сайт оживет из ремонта”, “Я не оставлю вас без себя”; заголовки же его текстов вертятся вокруг “Сисек в ряд” или “Цветущего потроха”. Растерялся он, что ли?