С названием проблема. Наши прокатчики назвали фильм “Тайм-аут”, что радикально искажает и его смысл, и оригинальное название. Во французском языке существует устойчивое словосочетание, в буквальном переводе — “Распределение рабочего времени”. Картина рассказывает именно об этом. Подтекст, побочное значение: “Расходование, трата рабочего времени”. Я бы назвал фильм так: “Время — деньги”. Впрочем, формула этого основного закона капитализма звучит слишком весело, а фильм грустный, страшноватый.
Главный герой — абсолютно успешный француз, у которого все есть. Отец-банкир, отличное образование, престижная работа, жена и трое детей. Однако парень добивается того, что его увольняют. Дома он врет, что устроился эффективным менеджером в подразделение ООН и теперь будет распределять финансовую помощь африканским странам. На деле нигде не работает. Предлагает друзьям и знакомым участие в выгодных финансовых сделках. Получая большие суммы, легкомысленно тратит их на покупку дорогого автомобиля, на путешествия куда глаза глядят, на хибару в заснеженных Альпах.
Итак, парень интуитивно выработал стратегию, противоположную стратегии капиталистического накопления. “Поль Анжели”, мужчина, плененный офисом, не выдерживает, все равно играет по своим правилам — в немотивированную растрату. Герой переворачивает основную капиталистическую формулу, он превращает деньги, притом чужие, в свое время .
Случайно разоблачившему его теневику, европейскому барыге, герой признается: “Люблю сидеть за рулем автомобиля. Выжимать газ и ехать. Понимаешь, куда-нибудь. Просто крутить баранку”. — “Но тебе же придется возвращать деньги!” — ухмыляется барыга. “Я не думал об этом”, — возражает герой. Когда обман открывается, обманутая семья протестует, а старший сын вовсе не желает видеть “этого подонка”. “Но ведь я старался, чтобы всем вам было хорошо! — холодно, не заинтересованно протестует герой. — Я мог убежать, но не сделал этого!” Подобно Подколесину, все-таки прыгает в окно, залезает в любимую машину, едет куда подальше.
Страшный, гениальный финал. Собеседование в престижной конторе. “У вас отличный послужной список. Мы хотим предложить вам перспективную финансовую группу. Вы понимаете, что вам предлагают? Вы готовы?” Крупный план: смятение, мольба, Господи, зачем ты меня оставил, предельно неадекватный ответ: “Я не боюсь этой работы…” Между тем в глазах смертельный ужас. Остается гадать, то ли престижное собеседование предшествовало бунту, то ли явилось его закономерным завершением.
(АВТОПСИХОАНАЛИЗ) Забавно, анализируя российский материал, я отождествился с поколением обиженных детей, анализируя западноевропейский — с замученным папашей. Потому что воображаемое — субстанция живая и трепетная, зависящая от контекста. Все разнится: их “отцы” и наши, их “дети” и наши, их “офис” и, спаси Господи, суконный-посконный наш. Я против обобщений. Предлагаю в каждом конкретном случае разбираться отдельно. На крупном плане, без дураков.
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ДНЕВНИК ВЛАДИМИРА ЮЗБАШЕВА
АРХИТЕКТУРА ПОКАЯНИЯ
Катынский мемориальный комплекс уникален с исторической точки зрения: в России чрезвычайно мало памятников, посвященных жертвам тоталитарного режима, Катынь — крупнейший памятник такого рода.
Вместе с тем комплекс уникален и в архитектурном отношении. Его стилистика чрезвычайно сильно отличается от общей направленности российской архитектуры 90-х годов.
13 апреля 1943 года германское радио заявило, что в Катынском лесу под Смоленском найдено 12 тысяч трупов польских военнослужащих — офицеров, захваченных в советский плен в сентябре 1939 года и убитых НКВД.
Через три дня после сообщения немецкого радио московское радио передало “Заявление ТАСС”, в котором вина возлагалась на немцев. 17 апреля этот же текст был опубликован в главной советской газете “Правда” с добавлением о наличии в тех местах древних захоронений и археологических раскопок.
На Нюрнбергском процессе в список преступлений, в которых обвинялась фашистская Германия, советской стороной обвинения было включено и Катынское убийство. Однако трибунал не включил Катынское дело в окончательное обвинение в связи с недостаточной доказанностью вины немцев.