Затем на протяжении 50 лет в СССР была известна только официальная версия, которая гласила, что польские военные были убиты фашистами в августе — сентябре 1941 года.
В 90-е годы были опубликованы документы, явно указывающие на виновность СССР: письмо Сталина начальнику КГБ Берии с предложением расстрелять военнопленных поляков, выписка из протокола заседания Политбюро от 5 марта 1940 года с постановлением о расстреле и докладная записка Хрущеву от 3 марта 1959 года с предложением уничтожить документы по расстрелу поляков, проведенному в 1940 году.
В сентябре 1939 года Красная Армия начала кампанию под официальным названием “освобождение Западной Украины и Белоруссии”. В результате было захвачено, по разным источникам, от 130 до 250 тысяч польских военнопленных.
Они были размещены в лагерях, самые известные из которых — Козельский, Старобельский и Осташковский. Узники этих лагерей были расстреляны войсками НКВД по приказу советских властей весной 1940 года.
Катынь — не единственное, но самое известное место расстрела, там были убиты пленные Козельского лагеря, где содержалось около 4500 человек.
Однако в ходе эксгумационных работ было обнаружено, что в Катыни вместе с польскими военнопленными находится множество останков советских граждан. Выяснилось, что с 1918 по 1953 год Катынский лес служил производственной площадкой большевистских органов безопасности. Здесь были тайно убиты и захоронены во рвах десятки тысяч невинных людей.
То, что подразумевается под “Катынским лесом” в связи с убийством польских пленных, представляет собой густо заросшую часть большого леса между шоссе Смоленск — Витебск (с севера) и рекой Днепр (с юга), примерно в 15 километрах к западу от Смоленска. Растительность — типичный сосновый бор с брусничником. Через середину этого участка от шоссе на юг проходила извилистая грунтовая дорога длиной около километра. Она шла к даче НКВД вблизи Днепра. Могилы были найдены около этой дороги, примерно на полпути от шоссе к даче.
В Катынском лесу в 1999 году по инициативе польских властей были перезахоронены польские военнопленные на военном кладбище. Оно является автономной доминантой внутри мемориала, его проект был разработан группой гданьских специалистов во главе с архитектором Войцехом Тарговски и скульптором Здиславом Пидеком.
Годом раньше был проведен конкурс проектов мемориального комплекса “Катынь”. Победила в конкурсе мастерская № 4 Союза архитекторов России во главе с Михаилом Хазановым и Никитой Шангиным.
28 июля 2000 года был открыт Парк памяти, скорби и покаяния.
Чтобы объяснить значение катынского памятника для современной российской архитектуры, необходимо сначала рассказать об изменениях, происшедших в этой области за последнее время.
Как и исторические события, архитектурные стили в России сменяются очень резко. Такими резкими взрывами были авангард, затем сменивший его “сталинский ампир”, после — модернизм 60-х. Так произошло и в 90-е годы: архитекторам была дана стилистическая свобода, мгновенно появились новые строительные технологии, быстро сформировался рынок материалов. Возник частный и корпоративный заказчик, что вывело архитекторов на качественно иной уровень финансовых возможностей. Однако создается ощущение, что сами архитекторы совершенно не были к этому готовы: привыкшие искать наиболее экономные, рациональные решения, они теперь были вынуждены обратить внимание на “имиджевую” сторону зданий.
В результате множество зданий, построенных в 90-е годы, отличает исключительная, показная буржуазность. Главными образами, которые воплощают архитекторы, стали образы роскоши, финансовой мощи и власти.
Если в западной архитектуре показателем важности здания является технологическое совершенство и индивидуальный стиль автора, то в российской практике главной проблемой стал выбор стиля. Авторы работают не столько над выработкой собственной концепции или идеологии, сколько пытаются угадать, в какие “одежды” стоит здание одеть.
По-видимому, причина этой ситуации заключается в том, что долгое время (с начала 60-х) официальная стилистика советской архитектуры была скупа и брутальна: примитивный модернизм, приспособленный под индустриальное домостроение, объявлялся истинным выражением современности. Поэтому у поколения архитекторов, которые сегодня активно строят, возник своеобразный комплекс ностальгии по историческому городу и традиционным формам. Это привело к тому, что многие авторы, получив возможность строить, бросились подражать идеалам официально запрещенного ранее постмодернизма, активно эксплуатируя псевдонациональные и псевдоклассические формы.