“5. Вы все чувствуете острее, чем большинство людей?” Если уж я писатель, то странно было бы с этим не согласиться. По крайней мере — я на это надеюсь. “Плюс”.
“6. Обычно перед сном Вам в голову лезут мысли, которые мешают Вам спать?” Это уж да, это да. Каждую ночь, если не выпью. Самые страшные минуты теперь. Жирный “плюс”.
“7. Вы любите детей?” Дочку люблю, а других... Когда-то мог уверенно сказать — “не люблю”, теперь же... Иногда, увидев маленького ребенка, останавливаюсь, смотрю на него и завидую его папаше, который бодро говорит только-только начавшему передвигаться на двух ногах своему этому чаду: “Давай, давай шагай смелей! Молоде-ец!.. А теперь надо к маме, она, наверно, уже ужин сготовила, ждет нас с тобой. Ну, прыгай на руки!..” Но что поставить? Ведь тут мало любви к ребенку... Нет, теперь скорее все-таки “плюс”. “Плюс”.
“8. Вам говорят, что Вы ходите во сне?” Ну, думаю, до этого еще не дошло. Мычать или стонать я наверняка могу, а чтоб ходить... Хотя появится вот скоро сосед, он мне расскажет. Пока — “минус”.
“9. Вы любите ходить на танцы?” М-да... Вопросец... Глотаю кофе, разминаю новую сигарету... Да, я люблю танцы, люблю дискотеки. Но никогда в жизни я не решался войти в клокочущую, извивающуюся толпу и тоже начать извиваться. Я люблю смотреть... Поставлю “плюс” — можно подумать, что я люблю танцевать, а “минус” будет неправдой... Ладно, хрен с ним, пусть будет “плюс”.
Так, если такими темпами продолжать, то и рейс на Берлин пропущу. Надо меньше раздумывать. Ведь Люба и говорила, давая мне тест: “Отвечать желательно по первому импульсу, без рефлексии”.
В половине первого я на кухне у Сергея и Любы. Передо мной — бутылка семнадцатиградусной “Изабеллы”, которую я умудрился, несмотря на тяжеленные сумки, купить по пути от метро до их дома.
Супруги в комнате собирают чемодан. Иногда Сергей заскакивает на кухню, озабоченно постанывая, делает глоток вина и убегает.
— Ну подумай, как я там в нем?! — слышится удивленно-негодующее восклицание моего спутника. — Как жених какой-то!..
— А в чем ты будешь? — в ответ восклицание Любы. — У вас ведь в театре выступление.
— Вот так и буду. Джинсы новые, свитер тоже.
— Сере-ож!..
Иду на выручку. Они сидят перед старинным кожаным чемоданом с темными пятнами от наклеек, Люба пытается уложить в него Серегин свадебный костюм, светло-серый, блестящий, а муж сопротивляется.
— Вон, — тут же указывает на меня, — сразу видно — настоящий писатель, весь погружен в творчество.
— Ну, Сере-ож!..
— У меня жена несколько лет там прожила, — подаю голос. — Рассказывает, немцы насчет одежды полностью параллельны. Всегда в одинаковом. Действительно, Люб, он как клоун там будет в костюме таком...
— А, как хотите. — Она, обидевшись, уходит на кухню; Серега без промедлений вешает костюм обратно в шкаф.
Мне неловко, что встрял в их семейные дела. Кстати приходит на ум важный вопрос:
— Такси-то заказали?
Сергей смотрит на меня испуганно, потом хватает газету “Из рук в руки”, листает. Найдя нужную колонку объявлений, бросается на телефон.
— Да не волнуйся, — говорю, — время навалом еще.
— А-алло! — Кажется, эти слова только усиливают его панику. — А-а!.. Это такси? Нам надо машину. На, это, на четыре утра!.. А?.. Разъединилось, что ли?
Из кухни появляется Люба:
— Давай я поговорю. Они твоего крика пугаются.
— Пойдем, Серега, выпьем маненько, остынем, — предлагаю, воспользовавшись моментом.
Садимся за стол. Я наполняю бокальчики.
— Ну, чтоб нормально пока что до аэропорта добраться.
— Да уж хоть бы, — безнадежно соглашается Сергей.
Чокаемся, пьем сладкое, терпковатое вино. Люба что-то негромко объясняет кому-то там в трубке. Сергей задумчиво смотрит на стену перед собой, кажется, он совсем забылся, успокоился, кажется, он уже летит. Но дернулся, вскочил, выбежал.
— Фотоаппарат-то я еще не собрал! — раздается уже из комнаты жалоба-вскрик.
Появляется Люба.
— Ровно в четыре подъедет “ауди” синего цвета. — Она смотрит в окно. — Объяснила, где остановиться. Увидим, думаю.
— Спасибо... Можно позвонить? С женой попрощаюсь.
— Конечно...