В Восточной Европе “большая зона” давно распалась: от соцлагеря остались только покосившиеся пограничные столбы с ржавой колючей проволокой. Но за пределами Европы от былого ГУЛАГа сохранились ОЛП (отдельные лагерные пункты): Вьетнам, Северная Корея, Куба. Удивительное совпадение: полное имя кубинского вождя — Фидель Кастро Рус. “Кастрировать” Латинскую Америку не удалось: Никарагуа, Гренада, Сальвадор со вздохом облегчения могут сказать: “Я от дедушки ушел”. Фидель в переводе — “верный”, ну а с ним в паре Рус сойдет за Руслана. Итак, “верный Руслан” — гражданин начальник “большой счастливой зоны”, о которой мечтал оставшийся не у дел владимовский пес.
Казалось бы, и после 1991 года надо следовать в фарватере политики “большого брата”. Но лидеры этих стран “сорвались с поводка” и, как Руслан, тоскуют по минувшим дням. “Верхнее чутье” их не обмануло, и когда Горби затеял перестройку в Союзе, они были готовы сделать “контрольный укус”. Кастро в ряде своих выступлений решительно отверг возможность осуществления подобных реформ на Кубе. Эта позиция была подтверждена в декларации “К народу Кубы”, принятой 25 декабря 1989 года на сессии Национальной ассамблеи народной власти. В том же контексте следует воспринимать и введенный в августе 1989 года кубинскими властями запрет на распространение в стране двух периодических изданий — “рупоров перестройки”: еженедельника “Московские новости” и журнала “Спутник”. Но от помощи “ревизионистов”, в размере 5 млрд. рублей в год, несгибаемые члены ЦК КП Кубы не отказались. У Фиделя были все основания злиться на советских вождей: те могли винить своих предшественников, в то время как у Кастро не было “предтеч”. Он сам создал партию, сам диктовал политику и идеологию. Он сам принимал все решения. Это полупарализованный Ильич, сидя в Горках, выводил дрожащей рукой: “Кажется, я крепко виноват перед рабочим классом”. А команданте идет верным путем.
После подавления путча ГКЧП в августе 1991-го пришло отрезвление и в отношении острова Свободы. “По трезвянке”, благодаря энергичным действиям ряда депутатов, несколько месяцев в Верховном Совете шла перестройка в отношении режима Кастро. Верховный Совет наконец-то занял более или менее четкую позицию, которая была представлена сначала на парламентских слушаниях в феврале, а потом в Женеве на заседании Комиссии ООН по правам человека в марте 1992 года.
Россия осудила массовые нарушения прав человека на Кубе. Но, как сообщала в те дни радиостанция “Свобода”, на территории России продолжали проходить обучение офицеры секретных служб Кастро. И хотя вопрос об отмене субсидий режиму был в принципе решен, две страны по-прежнему связывал целый комплекс отношений военно-политического характера. На Кубе сохранялась, хотя уже в значительно сокращенном виде, советская военная бригада, и переговоры об окончательном ее выводе всячески откладывались. В порту Сьенфуэгос действовала база для советских подлодок, а в местечке Лурдес функционировала станция электронного космического слежения, которая обслуживалась огромным числом военных специалистов из России.
Вспомним, как неохотно наши военные уходили из Восточной Германии. Ведь служба в ГДР была самой престижной: жалованье в ЗГВ выплачивалось в СКВ. А на Кубе еще и ласковый бриз, и шелест пальм, и шум прибоя. А для прапорщиков в самоволке — страстные мулатки-интернационалистки. На столе — кубинский ром, манго, сигары. А если передислокация? — Уральский военный округ, казармы в деревянном бараке; на табуретке — водка, огурцы и “Беломор”. Самой действенной угрозой для проштрафившихся было: “Отправим на Родину в 24 часа!” В глазах подчиненного — ужас: “Только не это!” Говорят, только однажды был достойный ответ: “Вы меня Родиной не пугайте! Я в десантных войсках служил!”
В России начала 90-х “правая рука не ведала, что творит левая”. И, сохраняя контакты с кубинскими военными и спецслужбами, российские власти, по существу, дискредитировали едва наметившийся курс на отказ от поддержки тоталитарных режимов.
В конце апреля 1992 года в Международном торговом центре в Москве была проведена международная конференция “Россия и Куба: от тоталитаризма к демократии”. В ней участвовали такие видные деятели кубинской оппозиции в изгнании, как писатель Карлос Альберто Монтанер, бывший команданте революционной борьбы в Сьерра-Маэстре Карлос Франки, президент кубинского Комитета защиты прав человека Рикардо Бофилл. Еще до открытия конференции ее участники встретились с официальными представителями Верховного Совета, российского МИДа, а также были приняты в редакции “Известий”. И если раньше контакты между российскими властями и кубинскими лидерами оппозиции носили стихийный характер, то теперь можно было говорить о том, что отношения между двумя сторонами установлены де-факто. И на эти контакты, очевидно, уже не смогут повлиять официальные отношения с Гаваной, которые никто не отменял, а также демарши кубинского посольства в Москве.