“Лоб” вырывает у добытчицы сумку, достает свои законные фрукты и начинает с аппетитом хрумкать у нее на глазах. Кубинку трясет, но “трогать его не моги”, и надо делать вид, что она действует по инструкции. Наша очередь медленно движется, и мы следим за развитием событий. Вот от яблок остались только огрызки в полиэтиленовом пакете. Их-то и хочет получить “законница” для “дальнейшей утилизации”. Но едок, решив, что пакет ему еще пригодится, высыпает огрызки прямо в руки ошалевшей работницы санэпиднадзора: “Куба — си, фрукты — но!”
Выхожу в зал прилета и, как обычно, иду мимо водителей такси, предлагающих свои услуги. Ведь как бывает в нормальных странах, в нормальном аэропорту? Таксисты клянутся, что автобусов здесь нет, и готовы за это “жрать землю”. Но где-то сбоку — неприметная остановка автобуса, и до города можно добраться за копейки вместе с простым людом. Ведь не на лимузине же аэропортовская уборщица каждый день мотается на работу из Гаваны?
Интуиция не подвела, и остановка действительно есть. Но что-то не видно жаждущих воспользоваться общественным транспортом. У таксистов глаз наметанный, и они “пасут” клиента в зоне видимости. К одинокому чудаку пассажиру отправляют гонца. И он популярно объясняет мне реальный расклад: с бензином на Кубе плохо и автобусы ходят очень редко. Можно прождать и час, и три. Вот, кстати, один из них — загнан в отстойник.
Это огромное чудовище с неимоверно длинным салоном. Потом я узнбаю, что такие экипажи здесь называются “трактобусы” или “автотраки”. Фидель решил перехитрить американцев с их эмбарго на поставки нефти. Было решено клепать коробки-салоны на 150 — 200 пассажиров и ставить их на платформы с тягачами от советских ракет. Вот и ползают по острову ракетовозы, “гремя огнем, сверкая блеском стали…”. И простой народ, по мысли высшего руководства, должен в автобусной давке проклинать Дядю Сэма.
Почти все пассажиры уже разъехались, но на стоянке такси еще дежурят несколько машин. Это музей под открытым небом: такое можно увидеть только на Кубе. После прихода коммунистов к власти торговля с Западом прекратилась. Точнее, полуофициально режим закупает в свободном мире для острова Свободы товары “первой необходимости”. О таких “предметах роскоши”, как автомобили, и речи быть не может. Вот и бегают до сих пор по острову допотопные американские “шевроле”, “бьюики”, “паккарды”. Местные козлевичи дают своим колымагам вторую и третью жизнь. На послекастровской Кубе у американских коллекционеров им цены не будет.
А пока можно доехать до Гаваны за 20 долларов в “прижизненном „форде””. Такой тариф держат здесь все “мастера”, обслуживающие западников. Лучший способ сбить цену — сразу сказать, что вы — “советико”. Не в том смысле, что для амиго скидка, а просто со странника, приехавшего из бедной России в нищую Кубу, много не слупишь. Один из “штрейкбрехеров”, который все равно собирается возвращаться домой, тихо соглашается на десятку, и вот мы уже катим в Гавану.
Апартаменто привадо?
У водителя естественный вопрос: в какой отель? Лихорадочно листаю путеводитель. И вот — удача. И как это раньше не заметил? В перечне отелей — “Амбос мундос”: цена всего 30 долларов. Да еще он и знаменит: здесь когда-то останавливался сам Хемингуэй; его номер теперь показывают и туристам, и постояльцам. Расплачиваюсь с водителем и с трепетом вхожу в историческое здание. У стойки администрации — прейскурант: постой — от 80 долларов, номер Хемингуэя — 2 доллара. За осмотр. Такой удар со стороны классика!
А как же расценки в моем путеводителе? Видимо, о чепя тка. И ничего странного — в Союзе для иностранцев тоже был интуристовский валютный коридор, и с восторженных “овечек”, влюбленных в загадочную Россию, деловито стригли шерсть.
В Гаване с большим трудом удалось отыскать сравнительно недорогой отель “Санта Клара”. Это бывший монастырь клариссинок; при Кастро монахинь выгнали, а обитель переделали под гостиницу. Бывшие кельи с сохранившимися изображениями святых сдаются по 25 долларов. Завтрак — за отдельную плату: “один кофе и один булочка”, “ждите в течение часа”. А потом — с вещами на выход, поскольку днем ожидается плановый заезд участников партконференции: “бронь обкома”. (“Какие старые слова, а как кружится голова!”)