во-первых, как своеобразный документ эпохи;
во-вторых, тем, какие причудливые формы подчас принимает так называемая аберрация памяти;
и далее:
по стилю, я бы сказал — “розановскому”, этих “впечатлений”;
по буквально нарочитой путанице в именах писателей и в названиях их произведений, которые в ту литературную пору были на виду и на слуху не только на тогдашнем петроградском литературном и театральном Олимпе;
по причудливой, подчас иронической и тонкой словесной подаче их внешнего вида (“тихая рука” Арона Штейнберга1; “очкавятся глаза” и “рот жабы” Никитина2; “волосатые руки” и “лицо огурцом” Евгения Замятина; “блинное” лицо бормочущего “танку” Всеволода Иванова; “ворчливое в губах” лицо Григорьева; “птичье щебетание студийцев” Шимановского за обедом и фамильярно выполненный словесный портрет Ахматовой;
наконец, по раритетному печатному источнику (ибо вышел в свет лишь один-единственный номер симбирского журнала “Синбир” (1923), учрежденного Симбирским губисполкомом).
Это не говоря уже о судьбе самого автора — Николая Николаевича Ильина (петроградско-симбирского провинциального поэта, философа и доморощенного театрала-любителя, выбравшего себе незатейливый псевдоним “Н. Нилли”, за которым, если прочесть это слово справа налево, легко угадывается его настоящая фамилия). Он публично и дерзко спорил с Дмитрием Философовым, доверительно знавался с Ивановым-Разумником и Ароном Штейнбергом, его принимал на Офицерской Александр Блок, о нем писал сам В. В. Розанов в 1914 году в своей книге “Среди художников”: “Вдруг он мне сделался необыкновенно мил. Сам разносит свою газету! Хромой!! Сам ее всю „пишет”...”
Отметим сразу же некоторые образцы этой самой нарочитой аберрации памяти автора и допущенные им курьезные вольности:
Анна Ахматова сильно слукавила, если действительно сказала гостю, что Вячеслав Иванов ее любимый поэт;
“Серапионовы братья” собирались не у некоего “Саломирского”, а в известном “обезьяннике”, то есть в угловой комнате на третьем этаже по черной лестнице — на задворках Дома Искусств (Мойка, 59); “в трюме” так называемого “Сумасшедшего корабля” (см. известный роман О. Д. Форш), то бишь легендарного “Елисеевского” дома, у Михаила Леонидовича Слонимского и его молодой жены Иды Исаковны (урожденной Каган);
“Театр юного зрителя”, основанный Брянским, — это “Ленинградский театр юных зрителей”, основанный в 1921 году А. А. Брянцевым;
“настежно” одетый (деревенское словцо — благо он из близкой сердцу Н. Нилли провинции, из глухой Лебедяни родом) Евгений Иванович Замятин, в то время “синдик” и “штурман” серапионов, служил всего лишь редактором переводов английского отдела в знаменитом издательстве “Всемирная литература”, (а не “Иностранная”), заведующим же издательством был Максим Горький;
героя первого романа Ильи Эренбурга звали Хулио Хуренито, а отнюдь не Хоти Хоути;
“председатель „Вольфилы”3 Пинус” — это один из ее членов-организаторов Д. М. Пинес, а одним из председателей ее был избран Андрей Белый;
среди выдвинувшихся “яркой талантливостью” серапионов странным образом не помянуты ни Лев Лунц, ни Михаил Зощенко, ни Вениамин Каверин и Михаил Слонимский, ни поэт Николай Тихонов; не может быть, чтобы никто из собеседников-знакомцев Н. Нилли в ту пору — ни Федин, ни Никитин, ни Всеволод Иванов — не назвали их имена в первую голову;
не было в окружении “Вольфилы” никакого такого “колючего” старика по фамилии “Ган”, правда, в журналистской братии Петрограда мелькала в это время парочка мелких публицистов “Ганов” — это А. Гутман и Б. Гриннбаум, — подписывающих свои труды этим именем (см. 4-й том “Словаря псевдонимов” И. Масанова), однако на самом деле этим “странным” посетителем “Вольфилы” был не кто иной, как серьезнейший и известнейший в Петрограде ученый муж, профессор-антрополог Владимир Тан-Богораз (подсказано В. Г. Белоусом4), вполне возможно, не любивший “косматого” Бориса Пильняка и предложивший “Вольфиле” антропологический доклад на тему “об измерении чертей...”. (Ради курьеза — в стиле Н. Нилли — добавим, что в те годы в Петрограде жили и служили науке, музыке и врачеванию еще двое Ганов и один Гун: ученый-химик и преподаватель, профессор Николай Дмитриевич Ган, известный царскосельский фотограф и музыкант Константин Ган, написавший несколько камерных произведений на стихи Ахматовой, и известнейший в Петрограде детский врач-ортопед Боткинской больницы, но по фамилии Гун, Николай Федорович, год рождения — 1857-й, одна из работ которого по детской медицине так и называлась: “Об измерении горбов!”);