2 декабря, 8 утра, Переделкино.
«Вести». Каждый год в России умирает свыше 100 000 наркоманов (!) моложе 30 лет.
Последнее чтение Настасьи Филипповны: «французский роман „M-me Bovary”».
2120. Читал сейчас последние страницы «Идиота», и началось в груди такое колотье, что впору принимать успокоительное.
С утра на отпевание Ахмадулиной.
4 декабря , суббота, в 5 утра.
Вчера во избежание стояния в пробках выехали из Переделкина затемно. В Москве поздний рассвет, клубящиеся свинцовые дымы над Кремлем на темно-розовом с желтизной небе...
В церкви Космы и Дамиана почти еще никого не было… Я поразился Белле в гробу, обычно глядеть мне на покойников жутковато, а тут глаз отвести не мог. Солженицын по смерти выглядел классическим старцем; здесь же лежала русская инокиня , смерть придала ахмадулинскому лицу такое качество, благородство, каких я прежде не замечал. Потом начал собираться народ, Борис заплакал около гроба (она умерла на его руках, когда на скорой помощи ее увозили из Переделкина). Отпевал отец Александр Борисов.
7 декабря , вторник.
На днях говорил с падчерицей Наймана Аней Наринской, литобозревательницей «Коммерсанта». В свое время на сараскинского «Солженицына» она написала скептическую рецензию. Когда Сараскина ее встретила, то, не чинясь, упрекнула: «Вы не меня оскорбили, вы Александра Исаевича оскорбили».
8 декабря , среда.
Собираюсь на соловецкую экспозицию (в Храм Христа Спасителя)... Ходил по снежку в Дом творчества, в старом корпусе разглядывал фото соцреалистов на втором этаже, разговорился со старушкой-уборщицей.
— Я их всех помню. Помню, как в Фадеева тут стреляли.
— ?
— Любовница его стреляла, да от волнения промахнулась…
— Да я и сам здешний, с Тренёва, 4.
— Я и тренёвского сына знаю. А вы тут давно ли?
— С 94-го.
— А, новенький…
Классический образчик маразма «не календарного, настоящего двадцатого века»: с кровавыми мозолями Белый на строительстве штейнеровского храма (а в Феврале с красной ленточкой прибежал к Мережковским «христосоваться»).
«Лишь западное сознание, когда оно соприкоснулось с этим учением (буддизмом. — Ю. К. ), — могло в силу аксиоматической ценности для него жизни — впасть в заблуждение, приняв учение о переселении душ за благую весть о своеобразном бессмертии, о большей полноте жизни» (С. Франк «Учение о переселении душ» в книге «Переселение душ. Проблема бессмертия в оккультизме и христианстве. Сборник статей: Николая Бердяева, о. Сергия Булгакова, Б. Вышеславцева, В. В. Зельковского, Г. Флоровского, С. Франка». YМСА — PRESS. Paris, без года; видимо, предвоенное время).
14 декабря, вторник, утром, начало девятого, за окном светает.
Кто знает городок Талдом ? Я. В пятницу гололед был страшный; мы решили ехать не Ярославкой, а минуя Дмитров — чтобы посмотреть музей Салтыкова-Щедрина в церкви (да, да) села Спасское (а точнее, Спас-Угол), что под Калязиным. Рыбинский шофер Сергей по такой гололедице не справился с управлением, нас стало мотать из стороны в сторону — хорошо, что в эти секунды не было встречных машин — пока мы беспомощно не улетели в кювет, врезавшись в ствол, если не ошибаюсь, старой осины (которую потом, бедную, без вины виноватую спилили приехавшие дорожники). Следом (но на другую, встречную сторону) в кювет перевернулось еще две машины, слава Богу, все отделались лишь ушибами.
Быть на волоске от гибели, когда от тебя ничего уже не зависит, оказывается, не страшно.
Морозно-дымные, голубовато-золотистые дни потом. Село Вятское под Ярославлем — оживающее, какой-то губернский олигарх сорганизовал там два музея, старая мебель, посуда, фото (судя по всему, село было богатое, почти городок, а жители одевались не по-крестьянски, а по-мещански, а то и как куркули). Огурцы местного засола (так себе) ну и т. п. В музее, в ресторане — в клетках поющие канарейки. И сразу — жизнь.