Даже смерть, скоропостижная, неожиданная, праведного хорошего человека светлее всей этой бесовщины.
Пришел вечером на Дарю и не увидел за ящиком привычного опрятного старика, само олицетворение культурного старого эмигранта-праведника.
— А где… э-э… (не сразу вспомнил, да и не знал хорошо имени-отчества).
— А он умер.
— Когда?
— А на Жен-Мироносиц.
Игорь Александрович Марков († 19 апреля 2010) — на 78-м году жизни. На Дарю больше, дольше 20 лет. Там сейчас (за ящиком) за него моложавая стареющая предупредительная дама. Но я без него не вижу и ящика.
Пошел в подвал (за вином?) и оступился на лестнице. Затылком. И в сознание уже не вернулся.
7 июля , полдень.
Был с утра в еще малолюдном музее Орсе. Новая развеска, эффектно (видимо, именно за-ради туристов) выделяющая постимпрессионистов, Ван-Гога, Гогена (загнанных в мой прошлый приход под крышу)… В жаркое солнце — через Тюильри — до дому.
Постимпрессионисты уже исчерпали чистую живопись (а до того из нее ушло религиозное начало). Конечно, была определенная красота в начальном абстракционизме (Кандинский). Но это уже излет. Живопись исчерпалась первой, потом музыка, потом поэзия, потом литература, а теперь вот исчезает и книга как таковая. Заканчивается эпоха христианской культуры (уже и с постхристианским довеском). А то, что на смену, — туда боюсь и заглядывать.
Я удивлялся необычному образу в «Оркестрике» Окуджавы: «Слова, как ястребы ночные, срываются с горячих губ» — как-то так. Но ведь он преподаватель литературы! (в Калуге). И позаимствовал в «Мертвых душах»: «…слова, как ястребы, готовы были пуститься в погоню одно за другим» (глава IX).
8 июля .
Смерти почему-то я не боюсь. Но во мне живет много такого, что уйдет вместе со мною, чего уже нет в других. Например, воспоминания, точнее представления, мысли, о старом, о русском… Вот этого жалко .
И того, как я ношу многих своих (уже и покойных) современников в своем сердце (хотя часто и негодую) — тоже уже не будет.
Островский, Тургенев, Достоевский почему-то кажутся писателями уже совершенно другого культурного «эона», и странно, что их, пусть и молодых, Гоголь успел прочитать. Как Чехов не представим не то что после 1917-го, но и после 1905-го, так и Гоголь — после 1861-го. Это писатели второй половины XIX века, а Гоголь — первой , и две эти половины — словно эстетически (да и идеологически) не сообщающиеся сосуды.
Вторая часть «Мертвых душ». Попытка перерождения Чичикова: «Нет, поздно, поздно! <…> огрубела натура <…> нет такой охоты подвизаться для добра, какова есть для получения имущества». (Замечательно остроумно.)
Как живое искусство вырождается в коммерческую механику. Рыла Целкова, селедки Рабина и т. д. и т. п. имели в совке не только художественный, но и — по-русски — социально-идейный смысл. Здесь они пишут тоже — но… дух отлетел, работа на автомате и никакого накала.
Это не трогательная древность, а наше материалистическое, казалось бы, насквозь время.
В каком-то провинциальном немецком аквапарке живет осьминог Пауль (для англоязычных Пол). Прочно и всемирно прославился тем, что предугадывает выигравшего на нынешнем чемпионате мира по футболу (в ЮАР). Происходит это так: перед ним ставят две кормушки с наклеенными флажками команд, которым предстоит назавтра игра. Пол запускает щупальце в ту, кому предстоит победа. И не ошибся ни разу. Об этом оракуле пишут на первых полосах интернетовских известий и проч. С ним решила поспорить сама Ан. Меркель, глава Германии. Пол предсказал победу испанцев, а она — нет, своих . Но осьминог опять оказался прав. И вот по всей Германии волна возмущений, требуют сварить Пола; в интернете кучи рецептов, как готовится с приправами осьминог… И сегодня свежая новость с утра . (Я новости смотрю всегда теперь, как бегал поутру за газетами Достоевский.) Выскочили строчки на экран: «Премьер-министр Испании Хосе Луис Родригес Санатера встал на защиту осьминога Пауля, считая, что тот нуждается в дополнительной охране». Это — крупно. А помельче: «Министр окружающей среды и рыболовства Испании Елена Эспиноса заявила, что намерена выступить с официальным предложением о запрете употребления Пауля в пищу».