8 Сюжет о “естественном уровне” социально-экономического развития для устойчивости системы всеобщего избирательного права подробно рассмотрен мной в книге “Экономическая реформа сквозь призму конституции и политики” (М., “Ad marginem”, 1999). Там приводятся соответствующие количественные оценки.
9 Сожаления о том, что политические реформы начались вместе с экономическими (а то и раньше их), весьма популярны среди западных исследователей. В этой связи вспоминается дискуссия, которую автор этих строк имел с одним видным итальянским экономистом — специалистом по СССР и России. В ответ на традиционные сентенции об ошибочности горбачевского курса на политические реформы я заметил: “Наверное, вы правы. Однако согласитесь, что ошибки такого рода уже были в истории. Ведь и для Италии было бы гораздо лучше, если бы Муссолини не ввязался во Вторую мировую войну, а просуществовал бы, скажем, до середины 70-х годов. Итальянская экономика устойчиво развивалась, не было бы чехарды правительств, не было бы террора „красных бригад”, коррупции, северного сепаратизма и других острейших проблем послевоенных десятилетий”. Мой собеседник был возмущен подобным сравнением, хотя оно совершенно естественно и достаточно очевидно.
10 Цит. по: Coleman D. C. The Economy of England. London, Oxford, New York, 1977, p. 32.
11 Шлезингер А. Указ. соч., стр. 12.
12 В настоящем очерке я буду использовать материалы и аргументы из рукописи книги, подготовленной Ириной Стародубровской и автором этих строк.
13 Мне приходилось сталкиваться с одной любопытной точкой зрения. Видный политический деятель, один из “отцов перестройки”, категорически возражал против трактовки посткоммунистической трансформации как революции, полагая, что подобный вывод есть оправдание насилия и призыв к гражданской войне. Переосмысление советского опыта и отказ от романтизации “гражданской” (чаша сия не миновала даже тонкого и мудрого Б. Окуджаву) привели интеллектуалов старшего поколения к мистическому восприятию слова “революция”, как будто бы даже само использование его может привести к кровопролитию.
14 Фазы революций хорошо изучены в западной литературе. Классической работой является книга Крейна Бринтона “Анатомия революции” (Brinton Crane, “The Anatomy of Revolution”), первое издание которой вышло еще в середине 30-х. Об этом же по-русски можно прочитать в статье В. Мау и И. Стародубровской “Перестройка как революция. Опыт прошлого и попытка прогноза” (“Коммунист”, 1990, № 11). В то время мы еще не знали о существовании исследования Бринтона, и тем забавнее, что основанные на опыте Англии, Франции и большевистской России выводы Бринтона оказались очень близкими работе, включавшей в себя и “перестроечный” опыт.
15 Не могу удержаться от примера из истории Великой французской революции. Вот как писала тогда “Французская газета”: “Часть народа, к сожалению слишком многочисленная, не привыкшая заглядывать дальше завтрашнего дня, лишь бы были средства прожить сегодня, не видит в отмене этого абсурдного закона ничего полезного, никаких причин, побудивших к ней. Особое недовольство проявляют женщины, большая часть которых не помнит о вчерашнем дне и которые не примечают завтрашнего дня, начинают проявлять недовольство” . Отсюда было недалеко и до политико-экономических обобщений: “Пока не обуздают свободы, мы будем оставаться несчастными”. А несознательные женщины в это время нередко откровенно заявляли: “Пусть дадут нам короля, лишь бы мы имели хлеб” (Добролюбский К. П. Экономическая политика термидорианской реакции. М. — Л., 1930, стр. 25, 164, 166).
16 Впрочем, были и другие нетрадиционные способы пополнения государственного бюджета. Скажем, в эпоху Английской революции бумажно-денежная эмиссия еще не была известна европейским державам, и этот механизм не был доступен антироялистскому правительству. Зато был доступен морской разбой, и нападения патриотически ориентированных пиратов на иностранные суда (прежде всего испанские) дали дополнительные финансовые ресурсы революции.
17 См.: Thirsk J. The Sales of Royalist Land during the Interregnum. — “The Economic Histoty Review”, vol. 5, 1952, № 2; Архангельский С. И. Распродажа земельных владений сторонников короля. — “Известия Академии наук СССР”. 7 серия. (Отделение общественных наук). 1933, № 5.
18 Впрочем, как отмечают историки Французской революции, и здесь аргументы социальной целесообразности естественным образом переплетались с личными интересами представителей революционной власти и особенно депутатского корпуса. Поместья и дома в провинции продавались за чеки (“территориальные мандаты”) по цене, в десятки раз ниже дореволюционной стоимости, причем за сделками нередко прослеживались интересы депутатов и чиновников.