19 Наиболее наглядно это было продемонстрировано состоявшимися в конце 1995 года “залоговыми аукционами”, в ходе которых банки давали правительству кредиты под залог государственных пакетов акций привлекательных предприятий. Фактически это была продажа, причем по весьма низкой цене. Нередко подчеркивают, что в тех условиях власти были жизненно необходимы деньги, а политическая ситуация (победа коммунистов на парламентских выборах и высокие шансы появления в России президента-коммуниста) препятствовала зарубежным инвестициям. Сказанное справедливо, но не менее очевидно и другое: “залоговые аукционы” проводились в декабре 1995 года, а переход в собственность мог осуществиться только осенью 1996 года. В середине же этого срока (июнь 1996 года) должны были состояться президентские выборы. Было ясно, что условия аукционов будут соблюдены только в случае победы на них совершенно определенного кандидата.
Многоликий джинн
ЮРИЙ КАГРАМАНОВ
*
МНОГОЛИКИЙ ДЖИНН
В том, что говорят и пишут о Северном Кавказе, обычно не берется в расчет наиважнейшее обстоятельство: в этом регионе проходит глубокий цивилизационный разлом между мусульманским (отчасти псевдомусульманским) Югом и европейским (хотя бы и с большой натяжкой) Севером.
Сейчас, пока я пишу эти строки, на дворе лежит снег, а в мае, когда номер придет к читателю, в разгаре будет весна и, даст Бог, операция против мятежников в Чечне в основном уже завершится. Но “проблема останется”, и надолго, — кажется, ни один думающий человек в этом не сомневается. И чтобы не испортить начатое более или менее успешно, хотя бы в чисто военном отношении, следовало бы рассмотреть ее основные составляющие.
Листаю книгу, вышедшую недавно в Махачкале: А. Вердиханов, “Куруш: история и современность” (1998). Это социологическое описание одного высокогорного села в Южном Дагестане, развернутое в исторической перспективе. Для лучшего понимания того, что происходит на Северном Кавказе, мне как раз не хватало такого рода “лупы”, позволяющей внимательно рассмотреть, чем люди дышат, какие отношения складываются у них друг с другом и с внешним миром. К сожалению, в данном случае село выбрано “не совсем то” (куда интереснее было бы познакомиться с такими, например, селами, как Чабанмахи и Карамахи) и, главное, взгляд “не тот”. Тем не менее одно, по крайней мере обобщающее (ко всем мусульманским автономиям Северного Кавказа относящееся), заключение с большой долей уверенности можно вынести из этого и некоторых других источников, а именно — что здесь имеет место разрыв между поколениями.
На протяжении нашего столетия такое совершается уже во второй раз. В 20-х годах молодежь резко свернула с пути, которым шли старшие поколения; причастники грядущего светлого царства коммунизма сумели увлечь ее обещаниями “песен небывалых и сказок нерассказанных” (в дореволюционный период русского господства разрыва с традициями не происходило, европеизация была относительно “мягкой” и постепенной, а лояльность мусульман в рамках империи обеспечивалась их подданническими отношениями к великому белому царю). Сейчас это трудно понять, но некоторые “волшебные слова” производили тогда впечатление в самых отдаленных аулах; главное из них было “Ленин”, за ним тянулись остальные — “интернационализм”, “электрификация” и т. д. Три поколения выросли под магическим действием этих слов, и хотя сила заклятия, в них вложенная, с течением времени слабела и в конце концов сошла на нет, дрессура, которую они сделали возможной, сохраняла некоторую силу и в значительной мере сохраняет ее до сих пор — советское прошлое проявляет ббольшую цепкость в складках северокавказского ландшафта, чем по России в целом.
В пределах национальных окраин советизация — специфическая разновидность русификации. Чем более русифицированы “нацмены”, тем скорее они ориентированы на Россию (хотя есть и многочисленные исключения). Особенно это относится к бывшей номенклатуре, сохраняющей власть повсюду, за исключением Чечни, — но теперь и в Чечне пытающейся восстановить свое влияние. Наверное, в этой среде есть очень разные люди — достойные мужи наряду с теми, кого можно назвать “нашими сукиными сынами” (последних, догадываюсь, больше). В любом случае, однако, этот культурный слой свевается временем, и опираться на него в длительной перспективе имеет смысл лишь в том случае, если произойдет какое-то решительное его обновление, что, естественно, может прийти только из России.