Соответственно выходит, что мы должны вычеркнуть из перечня интеллигентских профессий не только художников, но и весь обслуживающий персонал: галеристов, кураторов, искусствоведов, формирующих и формулирующих программы восприятия, — а впрочем, считать их обслугой творчества уже нельзя, поскольку в эпоху виртуальной реальности, когда знак вытесняет означаемое, концептуально-организационная и интерпретаторская деятельность становится едва ли не более важной, нежели производство художественных объектов. Художники, кстати, иногда даже проговариваются, что валяют дурака, и сами удивляются успеху такового занятия — но искусствоведы и кураторы глубокомысленны, а подчас агрессивны, они решительно отстаивают свое право определять и судить, что есть современное искусство, и с высокомерной снисходительностью смотрят на тех, кто их современность не понимает или не принимает.
Отличным примером определяющей роли кураторов может служить совместная выставка москвича Юрия Лейдермана и будапештца Яноша Шугара, с успехом прокатившаяся по Европам: “звезды” кураторства Виктор Мизиано и Каталин Нерэй выбрали художников-“двойников”, обязали их вступить в электронную переписку и сделать экспозицию из “рифмующихся” объектов, темой которых демонстративно выбран “нонсенс”; таким образом, организаторы-идеологи практически подменили собой собственно творцов... А за пример искусствоведческого суждения возьмем рецензию на выставку некой группы “Синтез”, опубликованную в первом номере “Знамени”.
Главный интерес этого сюжета состоит в том, что авторы (редкий случай!) решили пойти в народ и, показав экспозицию Москве и Франкфурте, отправились в свой родной Новороссийск. Но, в отличие от прежних ходоков, они не пожелали подстраиваться к “мужику”, а, напротив, предъявили свое творчество — серию фотоиллюстраций к романам Набокова, выполненных методом наложения, — “в образцовом виде. . . без малейшей адаптации к провинциальной наивности в отношении к материалу и неумению прочесть авторские концепции”, — пишет рецензент Анна Кузнецова; право, кажется, что речь идет о первобытных обитателях дебрей Амазонки, никогда не видевших фотоаппарата, не говоря уж про телеклипы, активно использующие технику наложения! Впрочем, новороссийские дикари незамедлительно продемонстрировали свою дикость: они “настаивали на беседе о содержании”, тогда как “художники упрямо придерживались уровня профессионального разговора”, — забавно, однако, что профессиональная позиция предполагает отчуждение от содержания даже в том случае, когда дело касается иллюстраций, вроде бы обращенных к вполне осмысленной прозе. Правда, “многослойность” кадра, якобы стремящаяся отразить многослойность текста, на самом деле скорее уничтожает смысл: поди разбери, что изображено на снимках! А публика, обманутая словом “иллюстрация”, стремится именно к этому. Что и дает критику основания для “профессионального” вывода — “жизнь показала ” , что проект не может “предстать здесь в объективном виде”: “непременно надо все дообъяснять, потому что возникают несуразности, ненужные вопросы”.
Вот и у меня возник один: в самом ли деле “сверхзадача художников” состояла в том, чтобы “достичь понимания провинциального зрителя”, или же они, наоборот, стремились доказать, что их творчество недоступно пониманию провинциалов? Мне так кажется, что второе: антидемократическая (а соответственно антиинтеллигентская) цель лучше отвечает принципам аутичного, замкнутого в самом себе искусства. Но в любом случае проверка откровенно некорректна: ведь проверяющие должны были знать, что могут “достичь понимания” лишь у тусовки, а “широкая” публика — хоть столичная, хоть европейская — отнеслась бы к экспозиции ровно так же, как вышеозначенные подопытные кролики. И реальная разница заключается только в том, что не избалованные развлечениями жители маленького города ринулись смотреть на работы преуспевших земляков, тогда как москвичи спокойно остаются дома: насмотрелись. Многочисленные галереи, экспонирующие “актуальное” искусство, заполняются лишь в часы вернисажей; в остальное время в них нет ни души, несмотря на то что вход обыкновенно бесплатный. Тогда как толстые журналы все же выписывают и, следственно, читают, кино смотрят хотя бы на видео, и “элитарные” театральные постановки стабильно собирают залы — пусть даже малые; а впрочем, ведь и музеи не пустуют...