Хорошо хоть, что после подобного десерта следует безотказно-позитивный “кофе” — спорт и погода. Впрочем, от спортивного блока в текущем сезоне многие каналы отказались, а у погоды в последнее время свои катастрофизмы: засуха, пожары, смог, наводнения, необычайные морозы, слишком высокое атмосферное давление; соответственно метеоновости перемещаются в зону крупноформатных (читай: неприятных) информационных поводов.
В старых хрониках тоже хватает наводнений, пожаров, нашествий. Это естественно: чрезвычайные события подолгу помнятся и потому ложатся в схему истории в качестве памятных вех для группировки других дат. Но формообразующую роль в летописях играли также княжения, посольства, кодексы законов, события конфессиональной жизни. Что же до мора, глада, смут, то они распределялись по векам, а не теснились в сутках. К тому же летописи мало кто читал, они не тиражировались на массовую аудиторию многажды в день — практически непрерывно. Поэтому на коллективное сознание не наваливался перманентный хаос, расцвеченный мелкими “как ни в чем не бывало” — известиями о дне рождения собачки, отпразднованном столичной тусовкой в одном из модных клубов, или об изобретателе-самоучке, приспособившем двигатель от бензопилы к табуретке на колесиках и собирающемся подарить новый вид транспорта президенту Путину, и прочая, и прочая.
Акцент на хаотизации и теперь не повсеместен. Достаточно с отечественными новостями сравнить программы “Евроньюс”. Разумеется, и там не обходится без терактов или обвалов биржевых котировок, но плохие новости не выделяются крупными форматами — проглатываются двумя-тремя фразами. К тому же тон закадрового дикторского текста благожелательно-невозмутим; такая интонация без слов свидетельствует, что здесь-то, откуда мы вещаем, благополучие преобладает. Нет в европейских новостях и ориентации на тошнотворный десерт: преуспевающих граждан не касаются аномалии, в том числе безобидно-мазохистские курьезы. Новости завершаются длиннейшими репортажами о спорте (как ни включу “Евроньюс”, все попадаю на гольф или ралли) и монотонной справкой о погоде — размером не меньше, чем, скажем, блок экономических известий. И самое симптоматичное: тревожное в новостях “Евроньюс” размещено не столько в Европе, сколько за ее пределами — изредка в США, в основном в странах третьего мира, а также в России. Например, 25 июля 2002 года из российских событий в “Евроньюс” вошли лишь горящие в Якутии и Подмосковье леса, причем о мерах, принимаемых для минимизации пожаров, сообщено не было.
Отбор новостных поводов на “Евроньюс” очевидно целенаправлен. Катастрофами и скандалами отнюдь не брезгуют, но при этом выполняют задачу: показать Европу бастионом прочно налаженной жизни, где проблемы уверенно преодолеваются, в отличие от окружающего нестабильного мира.
У наших новостей задача кажется совершенно противоположной. Россия в них предстает мировым эпицентром сплошного и нескончаемого неблагополучия. При этом тревожные новости из остальных регионов планеты оказываются своеобразным способом информационной интеграции России в глобальную современность.
Глобальность и районность. Однако как телевидение не сводится к мировым, европейским или федеральным российским каналам, так и новостные поводы не сводятся к хаосу. Чем локальнее телевидение, тем благополучнее информация. Верх оптимистической выдержанности представляет районное телевидение, например, московская телекомпания “Столичный север” или подольская “Кварц”. Здесь происходит следующее: управа района “Аэропорт” проверила состояние дворов и приняла меры к их благоустройству; в подольском училище состоялся конкурс юных слесарей; открылся социальный магазин для пенсионеров; проведена школьная спартакиада...
Но и региональное телевидение стремится к эмоциональному благополучию. Полезно сравнить “Новости столицы” (городской канал) с программой “События. Время московское” (ТВЦ — московский, но федеральный канал). Там, где в первом пойдет речь о развитии городского спорта или готовности призывников такого-то района к армейской службе, во втором говорится об угрозах отключения воды в подмосковных городах, задолжавших Мосводоканалу, или о проблемах в связи со сносом рынков, угнездившихся на стадионах. Впрочем, стоит также сравнить новости ТВЦ с аналогами на телеканале “Россия”, не говоря уже об НТВ или ТВС. Там, где последние разворачивают апокалиптические картины сноса чеченских лагерей в Ингушетии (и приводят суждения ОБСЕ о преступном нарушении прав человека — о том, как вообще плохо в России), первый дает интервью с вице-мэром Шанцевым о росте тарифов на коммунальные услуги (и Шанцев уверяет, что совсем плохо не будет).