“Эротическое кино умирает как жанр. <...> Расшатывание границ допустимого к просмотру на большом экране мейнстримных кинотеатров сделало само понятие „эротический фильм” неловким и наивным, как Эммануэль в начале своего культового путешествия по нашим жаждущим сексуальной свободы душам. <...> Лучшую порнографию показывают в кинотеатре „Ролан” с семи до девяти вечера. То же, что считалось порнографией до сих пор, деланные завывания и натужное туда-сюда, начинает вызывать теплое сентиментальное чувство, как нечто давнее, забытое и смешное, когда-то — большое и страшное, сейчас — трогательное и нелепое. Плюшевый тигр”.
Ср.: “<...> мое отношение к порнографии крайне положительное. Мне кажется, что это прекрасная вещь, и я не хотел бы встречаться с глупцами, которые считают по-другому. <...> Мало есть вещей в жизни, которые: а) дают человеку такое удовлетворение, б) вызывают настоящие столкновения мнений, что тоже прекрасно, и в) имеют непосредственное отношение к природе кино...” — говорит кинокритик и режиссер Михаил Брашинский в беседе с Ольгой Шумяцкой (“Время MN”, 2003, 5 февраля <http://www.vremyamn.ru> ).
Ср.: “Порнография <...> представляет собой своего рода пародию на общество потребления. Она проявляет себя не как случайная непристойность, а как индустрия, как способ извлечения прибыли из того, что потреблению противостоит, — из желания. Это — индустрия непотребимого. Или, говоря словами Бодрияра, чистый символический обмен вне всякого воображаемого порядка”, — пишет Олег Аронсон (“Истина порнографии” — “Критическая масса”, 2002, № 1 <http://magazines.russ.ru/km> ).
Вячеслав Гудков. Заметки о лженауках и их сторонниках. — “Наука и жизнь”, 2002, № 12 <http://nauka.relis.ru>
“<...> о существовании некоторого стандартного набора агрессивных антинаучных высказываний, часть из которого представлена ниже”.
См. также: Владимир Губайловский, “Строгая проза науки” — “Новый мир”, 2002, № 12.
Лев Гурский. А вы — не проект? — “Нева”, 2002, № 11.
“<...> газету „Завтра” можно не читать, на лимонно-ампиловские тусовки не ходить, папу Зю по ящичку не слушать, а их суждения все равно просочатся к вам — со страниц беллетристики”.
Олег Дарк. Оставшиеся живыми. — “Русский Журнал”, 2003, 28 января <http://www.russ.ru/krug>
“Я вдруг заметил, что мои положительные реакции на произведения современной русской литературы вызывают только авторы-евреи, или гомосексуалисты, или женщины...”
“Еврея, гомосексуалиста или женщину объединяет то, что они существуют в чужом, не вполне для них оборудованном мире. <...> Это сознание своей ущербности благоприятно для занятий современной русской литературой”.
“В современной русской литературе как профессии есть что-то настолько стыдное и несерьезное, что занятия ею впору скрывать. <...> Все это приводит к специфическому комплексу неполноценности у профессионально занимающихся литературой русских мужчин”.
Михаил Денисов, Виктор Милитарев. Русскоязычная фантастика как теневой духовный лидер. — “Русский Журнал”, 2003, 12 февраля <http://www.russ.ru/krug>
“<...> в русскоязычной фантастике сложился некий „средний” стиль, которым пишут 90 процентов авторов. И это не недостаток, не обезличивание, а скорее достоинство в свете задач фантастики <...>”.
“<...> фантастика пришла на смену и традиционной, и авангардной прозе”.
“<...> фантастика открыто показывает, что является отраслью человеческого духа, в литературной форме трактующей вопросы метафизики и теории познания, философской антропологии и внеконфессиональной теологии, политической и моральной философии”.
“<...> последние 15 лет русскоязычными авторами написаны сотни без преувеличения выдающихся произведений <...>”.
“Детектив напоминает нам, что почем”. Беседа Елены Рабинович и Аркадия Блюмбаума. — “Критическая масса”, 2002, № 1 <http://magazines.russ.ru/km>
“А. Б. Может быть, в детективе самое фрустрирующее для читателя — это развязка? <...> Развязка превращает страшную тайну в страшную банальность. Я думаю, что идеальный читатель детектива хотел бы, чтобы детективный роман отчасти напоминал „Замок”, когда финальное разрешение все время откладывается, а роман к тому же еще и не закончен.