— За мной будешь, — ответила Нина Самоходова.
— Полбочки еще, — сообщила татарка Флюра из “инженерного”. — На всех хватит.
— Ага, хватит, — как всегда, громко возразила Клавка Кормилицина. — Да как же. Тут не зевай. А то что ж? Набегут да расхватают.
Вера кивнула и поставила авоську с кастрюлей на крыльцо.
— Тебе-то надо. — Флюра с прищуром взглянула на Верин живот и констатировала: — Еще не видно.
— А кому не надо? — перебила Клавка. — Мой-то мне всю плешь проел — дай соленого, да хоть ты что делай. Потеет он в штольне, будь она неладна. Селедки дай да огурца дай! Рожу я ему этот огурец?
— Да уж, — кивнула Нина. — Мужикам-то надо.
— Ой, девки, — сказала Клавка, всплеснув руками. — Я-то, когда со вторым, уж мне через месяц, да белье с чердака несла. Ногой-то вслепую да по лестнице тыр-тыр, тыр-тыр — с третьей ступеньки как шандарахнусь! Ну, думаю, допрыгалась! А животом-то да прямо на белье! Кипа большая — мягко!
Она захохотала, отмахиваясь.
— Ужас какой, — сказала Вера. — А у тебя мальчик был?
— А кто ж еще? Да живот-то какой рос — прямо торчком. Тут не ошибешься. Когда девка — широкий да к бокам.
— У нас говорят, если соль снится, тогда мальчик, — сказала Флюра. — А если вода — тогда девочка. А живот разный может быть.
Вера нахмурилась, припоминая.
— Кто его знает, — сказала она неуверенно и посмотрела на Надежду Васильевну, словно ища поддержки. Надежда Васильевна не прислушивалась к разговору. Седина гладко зачесанных и схваченных на затылке волос блестела на солнце. — Соль? Кто ее знает... вроде снится какая-то соль...
— Мне снилась, точно, — настаивала Флюра. — Мы на Балхаше жили, там этой соли кругом... Большими такими кусками снилась. И верно — мальчик. У нас правильно говорят.
Клавка фыркнула:
— Еще чего! Соль какая-то... Придумают же — соль! Вечно у вас да все не по-человечески.
Флюра повернулась к ней подбочась и спросила, оглядев Клавку с головы до ног:
— Что не по-человечески?
— Да какая соль? — выпалила Клавка, тоже упирая руки в боки. — Конину едите, да вот вам и мерещится! Еще да соль какая-то!..
— Уж мы-то свинью, как ты, есть не будем, — согласилась Флюра неожиданно ласково и пояснила: — Чушку-то.
— Чушку? — переспросила Клавка, а потом широко улыбнулась, радушно всех оглядев, и сказала, приглашая к смеху как к накрытому столу: — Вот тебе и чушку. Сами вы чушки! Вот и правильно говорят, что не русские.
— Да ладно вам, — примирительно сказала Вера. — Вы чего? Все хороши.
Надежда Васильевна сдержанно улыбнулась и отошла подальше.
— Кто как живет, так то и ест, — вздохнула Флюра. И добавила с усмешкой: — Курица ты нетоптаная!..
5
Вера быстро ополоснула руки, включила радиоприемник, переложила помидоры в горшок, в кастрюлю налила воды и поставила на плитку.
Картошка хранилась в мятом крафт-мешке, который выглядел пустым. Однако Вера точно знала, что в нем лежат четыре картофелины. Три средних, а одна большая, хорошая, — только бок был срезан лопатой, а от этого весь клубень внутри мог почернеть и испортиться.
Она выложила их на газету, а мешок сложила вчетверо и бросила к порогу.
Ей было обидно, что Клавка в итоге почему-то накинулась именно на нее, на Веру. А что она плохого сделала? Ну прыснула, когда Клавка стала пыхтеть. В самом же деле смешно... взрослая тетка, трое детей у нее... один вон в армии уже... а ведет себя так. Просто чуть от злости не лопнула — глаза вытаращила, озирается, как будто ищет кого-то, и все одно и то же: “Ах ты!..” да “Ах ты!..”, а что “ах ты” — не говорит. Вот Вера и рассмеялась. А Клавка тут и полыхни — ты что, говорит, подхихикиваешь! Ты, говорит, стой себе. Молчи, говорит, да сопли, говорит, на кулак мотай, мокрощелка! Да на себя, говорит, оборотись!..
Большая картофелина оказалась, слава богу, просто заглядение, лопата ей не повредила, зато другая подвела — Вера не замечала, а у нее, оказывается, весь бок прогнил.
Нарезав картошку мелкими кубиками, она достала из коробки несколько луковиц и стала быстро чистить, в сердцах соря шелухой.
На себя оборотись... сама оборотись! Чего Вере-то на себя оборачиваться? Она ни с кем не бранится... не обзывается... Нет, ну правда же! Бессовестная она, Клавка Кормилицина! Вера так и хотела ей ответить — мол, бессовестная ты, Клавка!.. чем орать, лучше бы повежливее разговаривала. Между прочим, у Веры муж специалист, а не монтер какой-нибудь там с тремя классами... Да разве ее перекричишь? — как понесла, как понесла! А Вера, конечно, растерялась... не ответила. Да и чем такой нахалке ответишь? Хорошо еще, кто-то из магазина Клавку позвал. Эй, Кормилицина, мол. Мол, уснула, что ли? — очередь пропустишь!..