Но когда Вера подошла, Рая только спросила:
— Взяла помидоров-то?
— Взяла, — с облегчением ответила Вера, умеряя шаг. — Ага.
— Завтра Кураш говяжий жир обещал завезти, — сказала Зоя, сплевывая шелуху в ладонь.
— Да ну? — обрадовалась Вера. — А у меня как раз кончается. Побегу, а то Гошу надо кормить!
И с легким сердцем взбежала на второй этаж.
— Я вот тут сижу, сижу, — прогудел Гоша, когда она шагнула за порог. — Один сижу и сижу... а тебя все нету и нету.
Действительно, он сидел за столом повесив нос и выглядел очень печальным.
— Вот и поделом. Вот и будешь знать в следующий раз, — озабоченно и наставительно сказала Вера. — Сейчас, подожди. — Она взяла ковшик, чтобы черпнуть воды, и растерянно протянула: — Ой, я же полное приносила...
— Это я выпил, — грустно отозвался Гоша.
— Полведра? — ужаснулась Вера. — Да ты что! Ой, ну сейчас, сейчас... На вот, полей мне.
Она ополоснула руки и нарезала хлеб.
Через десять минут Гоша, мыча и хлюпая, с наслаждением хлебал горячее варево. После каждой ложки он мотал головой и закатывал глаза.
— Ладно тебе придуриваться, — с нарочитым недовольством сказала Вера. Она сидела рядом, подперев голову. — Ничего особенного... только лук нужно хорошенько поджарить. А вот скажи, Гоша...
— Что?
— Вот скажи... вот, например, я куда-нибудь уеду, да?
— Куда это?
Ложка замерла, не достигнув рта.
— А укроп-то, укроп! — всполошилась Вера. — На-ка вот посыпь, я у Нины взяла. Куда, куда... Не важно куда. Куда-нибудь. На целину, например. Ты будешь меня ждать? Или как Наташа Ростова — сразу...
— На какую еще целину, Верусик? Что тебе там делать? — удивился он и снова стал хлебать суп.
— Что делать! Там полно дел. Вон по радио, слышишь? — покоряют люди, работают. Трактора, стальные кони. Солнце палящее. Дела там на всех хватит. Так вот если я уеду, ты...
— А тут что, не палящее? Никуда ты не уедешь.
— Почему это? — рассердилась Вера.
— Потому что тебя здесь любят, — ответил он, добирая остатки.
— Кто это меня здесь любит?
— Я тебя люблю... Это во-первых. Во-вторых — потому что у тебя скоро будет ребенок.
— У нас, — внимательно поправила Вера.
— У нас, — согласился он.
— Да ну тебя, — вздохнула Вера. — Ладно, доедай да пойдем в степь гулять. Уже прохладно. Ой, а сегодня Клавка-то Кормилицина, представляешь... — Она запнулась и спросила: — Еще хочешь?
— Угу, — смущенно кивнул Гоша, облизывая ложку.
И пока Вера наливала добавку, смеялась и рассказывала про Клавку Кормилицину, он преданно смотрел, кивал и вообще всячески старался показать, что ничего более вкусного никогда в жизни не ел.
Может быть, так оно и было.
1 Хауз — искусственный водоем, пруд (тадж.).
Коробочки с пеплом
* * * dein goldenes Haar Margarete dein aschenes Haar Sulamith Paul Celan. О всесожженье в Освенциме Фильм-обвиненье прерывается врезкой рекламной О новейшей косметике из коллекции дамы экранной В зону смерти вторгается светская блажь Что же в коллекции? Одеколоны для шеи Хна для волос Лорелеи, пудра для щек Маргариты И флакончики с лаком, и коробочки с пеплом посмертным Пеплом костей Суламифи * * * Бомбой разборчивой Убивающей всех чернозадых, а с белыми Обходящейся ласково: их невредимыми, целыми Жить оставляя вместе с имуществом их Всем потрафляя: и живущим в коттеджах зашторенных И бездомным в ночлежках где койко-места чернозадых Сразу станут свободными... Детская война На детскую войну окончился призыв Ушли родители поплакав и забыв Ложимся спать отбой А завтра в пять утра Подъем — и на войну В далекую страну в детей других стрелять Что делать? Взрослые устали воевать * * * Вот аттракцион «Убей Дантеса» В многолюдном парке царскосельском И стреляют в обаятельного беса В манекен в мундире офицерском Будет нам аттракцион «Убей чучмека» В день воскресный в парке самом лучшем Будем целиться в муляжного абрека И детей своих пулять научим * * * Пляж погибших внезапно когда океанский язык Все слизал в один миг: не осталось ни пестрых палаток Ни самих отдыхающих. Краток Был их отдых и смерть оказалась — врасплох А на пляже соседнем отдых не так уж и плох Оказался. Его миновало несчастье Здесь дымят шашлыки и гитара звенит под луной Мы приехали в отпуск не лезьте с бедой и виной Жаркий кайф не студите * * * Коридор бесконечный в коммунальной квартире заоблачной Стены желтые горькие и голые лампочки робкие Освещая мертвяще, а из сотен открытых дверей Смотрят страшные люди Концепт Шар земной — в тару старую В упаковку непрочную в ветхий контейнер картонный В сверхкартину лубочную в рай намалеванный грубо Или в ад чернобугольный упакует планету послушную Ушлых художников цех Лес 1 Лес привокзальный затравленный примыкающий к Леноблхозу Лес захламленный шинами, ржавым железом, стеклом Но прикормленный солнцем он все-таки рай для обдолбанных Местных подростков, рай и для нас ненадолго 2 Лес пресмыкаясь к каким-то Корпусам отдаленным (должно быть объектам военным) Тишиной одаряет и воздух грибной охраняет И бруснику лелеет у высохших пней, у корней Держится он, не болеет, старый Горыныч униженный * * * «Бог тебя не оставит в горе Он избавил тебя от кори Он следит как ты учишься в школе» Так внушает ребенку хор Воспитателей знающих... Но разве не Он, Бог Играющий, Изобрел эту корь?