Какой же выход видит он из сложившегося положения, когда урожай неплохой, но цены на зерно низкие, а стоимость горючего и запасных частей растет.
Во-первых, “при сложившейся низкой цене реализации зерна у коллективных хозяйств есть реальная возможность увеличить ее, „пропустив” зерно через производство молока и мяса”.
Думаю, что этот “выход” придумал не районный руководитель. Такой же совет селянам еще летом, сразу после уборки урожая, давал губернатор области: “пропустим” фуражное зерно через коров и свиней, получим молоко и мясо.
И министр А. Гордеев такие же речи говорил.
Но вот где взять этих самых свиней, чтобы через них “пропускать”, если их не осталось? Все поголовье нашей области — это практически единственный свинокомплекс “Краснодонский”. Когда калачевские фермеры Колесниченко, Олейников, Кузьменко решили заняться свиноводством, то главная трудность была — купить поросят, свиноматок. Два года пришлось колесить по всему югу России. То же самое — с крупным рогатым скотом, с коровами. Через кого “пропускать”, если только за этот год поголовье скота в колхозах уменьшилось на 18 процентов, а коров — на 24 процента. (На четверть — всего лишь за год!!) 68 тысяч голов осталось от 300 тысяч. Уничтожены молочно-товарные фермы, животноводческие комплексы, на восстановление которых потребуются десятки лет и десятки миллиардов рублей, которых неоткуда взять. Так что все эти рассуждения о том, чтобы излишки фуражного зерна “пропустить” и получить молоко и мясо, — пустые словеса. Тем более, что, если бы нашелся волшебник, превративший фураж в мясо и молоко, тут же — новая проблема: куда девать мясо и молоко? Уже сейчас наши мясокомбинаты (Калачевский, волгоградские) работают на импортном дешевом сырье. Мясо местных производителей в цене падает. По 22 рубля за 1 кг живого веса берут. С молоком та же беда. Молочные заводы принимают его по 3 — 4 рубля за литр при жирности 3,6 процента, продают от 10 до 20 рублей при жирности 2,5 процента. Потому и коров режут на мясо стадами. В Михайловский район, в “Рассвет”, ездили уговаривать колхозников из областного центра: “Оставьте молочное стадо. Нельзя целую отрасль уничтожать”. В Клетском районе, в “Пролеткультуре”, та же песня: “Общее собрание постановило: „Оставить десяток-другой коров для внутрихозяйственных нужд. Остальное стадо — под нож””. Замечу: самое крупное стадо в районе. А резон один-единственный: “Мы — в коровьем дерьме, а переработчики молока — в „мерседесах”. Не будем на них батрачить”.
Одни не хотят “батрачить” и режут коров, другие не хотят сеять, потому что “зерно невыгодное”. А куда деваться, чем жить?
Никто не знает, куда идти и что делать. Но если ты начальник — большой ли, малый, — обязан что-то говорить.
Цитата из районной газеты:
“Специалисты районного сельхозуправления для более эффективной организации производства в коллективных сельхозпредприятиях разработали ряд рекомендаций, которые были опубликованы в районной газете еще до начала уборочной страды. Одна из них, и, я считаю, важнейшая, — проводить общие собрания коллектива два раза в год: в марте и в августе. Что это даст? Ту самую прозрачность в управлении коллективным хозяйством, которая по известным причинам не приветствуется большинством руководителей”.
Об этом проекте спасения коллективных хозяйств автор его — новый районный руководитель, ведающий делами села, — рассказывал мне как о модели выживания.
Все просчитано: 200 работников, 5000 гектаров земли, 300 коров, 1700 гектаров пара, столько же — озимых культур, а еще: кукуруза, однолетние, многолетние травы. Урожайность, надои, расходы — все просчитано. Заработная плата: 1,7 млн. рублей на 200 человек, получается 710 рублей в месяц. Спрашиваю: “Как может прожить человек на 710 рублей в месяц, да еще с семьей?” — “Иначе не получается, — мне в ответ. — Электроэнергия, запчасти, горючее, налоги...” — “Даже при зарплате в 710 рублей — это модель умирания. Где средства на развитие, обновление техники?” — “Не до жиру...” — вздыхает автор проекта.
А еще в проекте: еженедельная отчетность руководителя по финансам, два собрания в год, “прозрачность” управления и прочая уже не экономика, а “философия”: чтобы “коллектив” контролировал, управлял.