Амазонку мою вдруг прорвало — не иначе как оживленный Невский подействовал на нее — стала лопотать (впрочем, это как-то не мне предназначалось, а воздуху, меня она мало замечала). Сообщила, что у них в Пушкине конно-спортивная школа была, потом их бросили, продали, на самообеспечение перевели — а где сено взять, кормовые добавки? Впрочем, судя по раздутым бокам коня (да и по ее попке), полное истощение им не грозит — думаю, она побогаче меня. Вот навстречу по тротуару, рассекая толпу, встречная всадница проскакала, тоже со вторым наездником сзади нее.
— Привет, Анжелка!
— О, Саяна! Привет.
Проплывают над всеми! Новые хозяйки жизни.
— А где ты сейчас живешь-то? — спросил у нее.
— А! Пока еще тепло — в парке Интернационала, танцевальный павильон нам сдают. Вповалку спим, не раздеваясь.
— А хочешь тут жить? — показал на свой дом-ампир.
— Не! Со стариками я не живу! — даже не оборачиваясь, определила. По сбивчивому дыханию, видно.
— Тю, дура! Я сам такими не интересуюсь. Расселяют нас, полно комнат. Сюда давай.
Въехали, чуть согнувшись, под арку во двор. Окно бати сияет, источая мудрость. Флигель напротив — темен и пуст.
— Раньше жила дворничиха, — на то окно показал. Заселю по своему усмотрению.
— Так. — Анжелка ногой, прямо с коня, дверь приоткрыла. — Тут и Ворон может стать. И топят, похоже.
— Очень даже может быть. Это у нас жилые не топят, а нежилые — очень даже может быть.
— Ну, клево. Слезай тогда. Раз так — бабок не надо. Мы девчонки глупые, но тоже понимаем, кто нам хорошее делает. Только ты и не думай! — обернулась воинственно.
— А я и не думаю! — С коня сверзился и враскоряку пошел. Теперь у нас такая походка?
Анжелка тоже спешилась, как мужичок с ноготок, коня под уздцы в дверь провела. Тугая пружина хлопнула. Что я думаю — сам не пойму. Но что-то, видно, думаю, раз говорю?
К себе на кухню поднялся. Не зажигая света, уставился в то окно. Там зайчик по стенам заплясал. Анжелка осваивается. Зачем? Не такой уж я друг детей и животных — но как-то вмешаться в тот бред, что в том окне бушевал, обязан просто. Пусть Нонна что-то мое там увидит! Не так обидно будет погибать.
Б. У. Бред Улучшенный. Или — Ухудшенный. Поглядим. Во всяком случае — хоть чуть-чуть Управляемый. В какой-то степени и от меня теперь зависящий. Или хотя бы мной сочиненный. Так что если вдруг по выходе моя супруга зарежет меня, то будет хотя бы частично ясно — за что. Частичка моего тепла будет к этому делу тоже примешана… Пропадать, так с музой!.. А теперь — отдыхать.
Но, увы, отдых нее удался. Вдруг щелкнул выключатель, как выстрел с глушителем, и кухня вся озарилась, Анжелке на обзор. Морда моя в стекле отразилась. Сто шестнадцатая серия «мыльной оперы» понеслась! Клин клином вышибают, бред бредом. Анжелка, рыбка моя, как ты в этом аквариуме?
Но вдруг вместо нее какой-то окровавленный вампир там! Что-то не то, получается, я сочинил? Растянулся огромный рот, два клыка показались. И понимал постепенно с ужасом, что не там он, а тут, за моей спиной! Вышел из-под контроля сюжет. Все силы свои собрал, развернулся… и на батю наткнулся. Чуть успокоился — и еще сильней ужаснулся: весь в крови и даже рубашка закапана. Где это он?
— Ты что, батя? — я пробормотал.
Он долго смотрел на меня, весь сморщась, обнажив клыки… других зубов не осталось. Где они?!
— А?! — вдруг произнес он, оттопыривая ухо.
— …Что с тобой?! — проорал я.
— К зубному ходил, — просипел он обессиленно. — Зубы вырвал… девять штук.
— Ну на хрена, отец? Делать, что ли, тебе нечего?
Мало проблем!
— Надо ж было разобраться сперва… посоветоваться… — пролепетал я.
— Но ты же обещал пойти со мной к зубному. И не пошел.
Опять я виноват.
— Ну ладно. — Он улыбнулся «ослепительно», положил свою лапу мне на плечо.
Я положил на нее свою ладошку. Постояли так. Потом я открыл холодильник.
Глава 9