Эти проблемы — самый публицистический, поверхностный план повести. Гуцко вообще очень публицистичен: злободневный пласт легко обнаруживается и удобно ложится под нож комментария — вырезается из общей структуры произведения. Между тем за этими срезами содержания остается самое важное, тайное, самое интересное для интерпретации.
“Повесть эта, как мне показалось, посвящена проблеме чужака, отношению к чужаку, ненависти к чужаку”, — С. Беляков приближается к разгадке настоящего смысла произведения Гуцко (“Урал”, 2004, № 5). Секрет здесь в том, что образ “чужака” следует вписывать не только и не столько в тему единства и борьбы национальностей, сколько в тему обезличивающей армейской системы — общественного деспотизма. “Чужак” — это Дмитрий Вакула не только как русский из Тбилиси, но и как личность в армии — сочетание не менее странное, чем смесь культур и кровей.
В романе Прилепина нет конфликта между человеком и его службой. Солдат и личность для него одно. Гуцко обращает наше внимание на борьбу человека с военной формой — кто кого? Зачастую торжествует форма, подавляя в человеке личность, ставя его от себя в зависимость: так, персонажи повести грустно думают о том, что пятнистые солдаты более человеки, нежели они сами, их однотонные собратья (“Когда на тебе такая форма, можно носить обычное приветливое лицо”). Форма в армии — это не только “масть” военнослужащего, повышающая или понижающая его права на человеческое достоинство. “Форма” — это еще и роль, принимаемая человеком вместе с присягой, общеармейская маска — здорового, нерефлексивного, агрессивного самца. Такой самец — это вид человека, наиболее приспособленный к выживанию в армейских условиях. И Митя, главный герой повести Гуцко, не вписывается в армейское общество прежде всего потому, что не вписывается в общеармейскую маску: “Литературы в нем больше, чем эритроцитов. Но внешний мир требует как раз эритроцитов, здоровых инстинктов”.
“Охочее до человечьих мозгов чудище Армия”, — Гуцко от уже привычных для читателя, не раз появляющихся и в его повести жалоб на бытовые армейские лишения переходит к проблеме духовного ущерба, наносимого человеку военной службой. Армия роет человека изнутри, разминает его до состояния обезволенного “пластилина цвета хаки”. Сбривает особые приметы, равняет под одно. Единообразие и невыделенность — это корпоративная этика армии. Но не тем же ли, через стесывание выступов и изъятие отличий, путем стремится к стабильности и самосохранению более широкая, чем армия, система — все наше общество? Об этом пишет и Карасев в упомянутом рассказе “Запах сигареты”: “Армия — порождение и отражение мира гражданского”. В повести Гуцко армейская система приравнивается к системе общественной не на декларативном, а на проблематическом уровне. “„Пустое все <…> притворяться, гримироваться под болвана. Армия! Здесь армия, там еще что-то. Люди всегда кучками. Зачем тебе этот сопромат толпы — чтобы стать кирпичиком? И станешь, сам не заметишь”. Непонятный, но, в принципе, обжитой хаос терял точки опоры”. Выделенное слово “хаос” не случайно сорвалось. Хаос в повести Гуцко — метафорическое обозначение современной армии и всего современного общества в целом. “Здесь, на территории хаоса <…> все зыбко, все бесформенно, все течет, все рвется. И люди. Люди в первую очередь. Нет в них точки опоры, ничего, за что можно было бы ухватиться падая. Они жидкие, текучие, перетекающие из формы в форму. <…> Форма, которую принимают люди, зависит от многого, но только не от них самих. Хаос лепит их ”.
Образ армии как обезличивающего хаоса, норовящего проглотить человека, затянуть в пространство неотличимости, абсолютно схож с образом современного общества в рассказах ровесника Гуцко — И. Кочергина. Поразительны не только это совпадение, но и сходное решение конфликта между обществом и личностью, сходное видение этой проблематики, в той или иной мере присущие, пожалуй, всему поколению так называемых молодых писателей — двадцати- и тридцатилетних. Повесть Д. Гуцко “Там, при реках Вавилона”, повесть И. Кочергина “Помощник китайца” и его первые рассказы, повесть С. Шаргунова “Ура!”, рассказ Дм. Новикова “Куйпога”, пьеса Вас. Сигарева “Божьи коровки возвращаются на землю” — главным сюжетом всех этих произведений становится освобождение человека из-под власти современного общества как “хаоса” — черной клубящейся дыры, вспухшей на месте крушения старого мира с его “старыми”, подчас административно навязанными, зато прочными ценностями. “Хаотичность” современного общества — в его безопорности, отсутствии устойчивых ценностей, какофонической расстроенности, дикости и инстинкте как базовых элементах его бытийной культуры.