Обсуждение статьи А. Н. Тарасова “Творчество и революция — строго по Камю: левая молодежь создает свою культуру” (“Свободная мысль-XXI”, 2004, № 8).
Говорит Б. Ю. Кагарлицкий: “<…> позитивный message левой культуры — это просто инновационная сила культуры как таковой. <…> Это логика неких ценностей, которые не квалифицируются в системе товарных отношений. Тем самым в левизне органически заложен большой культурный потенциал”.
Говорит В. Д. Соловей: “Вызов формируется справа — на той делянке, которую пытается окучивать сам режим. Ксенофобия — не следствие и не феномен политики Путина. Это проявление глубоких, масштабных драматических процессов изменения русской идентичности. Впервые в русской истории — и это революционный сдвиг, поверьте, — русские стали осознавать себя как общность не надэтническую, страновую, государственную, имперскую, а именно как этническую. <…> Это связано еще и с тем, что впервые в собственной истории (по крайней мере за последние 500 лет) русские себя почувствовали очень слабым народом”.
См. также: Александр Тарасов, “Осмысленный бунт. „Новая контркультура” — новый вид молодежной оппозиции” — “Литературная газета”, 2005, № 6, 16 — 22 февраля <http://www.lgz.ru>.
Станислав Лем. “Мы не созданы для бессмертия”. Беседу вел Владимир Тихомиров. — “Огонек”, 2005, № 6, февраль.
“В будущем люди не смогут отличить естественные несчастья от искусственных имитаций, вызванных враждебными действиями какой-то страны”.
Михаил Леонтьев. Прямая и явная угроза. — “Волчье лыко/ Daphne Mezereum ”. Неудобный журнал о медиа. Главный редактор Карл Шуман. 2005, № 1, январь <http://www.daphne-m.ru>.
“Югославия и Чечня привели к реанимации чувства национального самосохранения России и как следствие — к Путину. Следующая партия — Беслан и Украина — приведет к тому, что наша власть убедится, что договориться невозможно. И это резко сузит и очистит горизонты для принятия политических решений”.
См. также: “Если СССР имел основание не применять ядерное оружие, потому что был великой державой и у нас все было схвачено, то теперь мы можем пойти на принцип — помирать, так с музыкой. <…> Если они хотят иметь на месте города Нью-Йорка и некоторых других своих городов большую яму, то пожалуйста, welcome ”, — говорит Михаил Леонтьев (“Между Россией и США начнется холодная война” — “KM.Ru”, 2005, 9 февраля <http://www.km.ru/uncensored>.
Евгений Лесин. Лучше с чертом. — “НГ Ex libris”, 2005, № 3, 27 января.
“Высоцкий — блестящий поэт. Рифмовка, отношение к слову — даже в „ерундовых” песнях — удивительные. „Бумажный” В. С. не проигрывает „гитарному” (при всей уникальности его как исполнителя). Взял у отца на станции / Погоны, словно цацки, я. / А из эвакуации / Толпой валили штатские. Цитирую по памяти, поэтому не закавычиваю. Но вы чувствуете — какая отменная рифмовка? Что, Бродский или Кушнер лучше рифмуют? Не говорю, что хуже, я, например, Кушнера люблю, и даже у Бродского, по-моему, есть одно хорошее стихотворение”.
См. также: “Пастернак не был алкоголиком, что для русского поэта, согласитесь, загадочно. Впрочем, это не помешало ему стать нобелевским лауреатом. <…> Пастернак не был даже бабником, что еще более загадочно. Он вообще из тех, кто не был, не состоял, не участвовал. Достоевский и Лев Пирогов говорят про таких: осторожненький. Причем Достоевский — очевидно, из зависти. И Лев Пирогов, что загадочно, — тоже из зависти”, — пишет Евгений Лесин (“Ты из семьи таких ослов… 115 лет назад родился русский поэт Борис Пастернак” — “НГ Ex libris”, 2005, № 5, 10 февраля <http://exlibris.ng.ru> ).
Эдуард Лимонов. “Я разговариваю с погибшей женой”. Беседу вели Мария Дубова, Сэм Клебанов. — “Новые Известия”, 2005, 25 января <http://www.newizv.ru>.
Говорит Эдуард Лимонов — в связи с новой книгой “Торжество метафизики” и выходом на экраны фильма “Русское”: “Эта книга основана на моем лагерном опыте и рассказывает о моем содержании в колонии. И в ней действительно рассказывается о торжестве метафизики. Поскольку, помимо мира реального, видимого, физического, там присутствует еще и „ЗА-физический”, потусторонний мир. <…> Такого я никогда доселе не писал. <…> С мертвыми многие разговаривают, и в этом нет ничего необычного, странного, противоестественного. Я, например, говорю со своей погибшей женой, и это не является прямым следствием моего умопомешательства. Мы о многом с ней не договорили. И я веду с ней какой-то определенный диалог, все время повторяя ей ту обыденную фразу, что говорил ей и при жизни: „Ты не понимаешь!” Мне и сейчас кажется, что чего-то она действительно, на мой взгляд, не поняла. Пытаюсь ей до сих пор объяснить”.