Беззаботно лягу поперек.
1921.25/XII
А. Куприн.
Лазаревский! Борис!
Не мне, Твоему сверстнику [в наши годы ничего не значит, что ты старше меня на 12 лет3], не мне учить тебя, но… Дружески прошу тебя: обрати пристальное внимание на первую строку этого скромного стиха.
АК
Дневник. Моя жизнь. Paris. 1922. I. Запись на стр. 3.
1В стихотворении и письме содержится намек на очередное любовное увлечение Лазаревского, который вообще отличался большой влюбчивостью.
2Аллюзия на повесть А. И. Куприна «Гранатовый браслет».
3Ирония: Лазаревский старше Куприна всего на год.
4
Открытка. Штемпель: 10.1.1922. Адрес: 9, rue Pierre, Chasson Hotel d’1
.............................................................................
Я думаю: А жив ли Лазаревский?
Зачем доселе к нам не кажет глаз?
Влюблен ли по уши сатир наш Невский?
Иль сплетню съел в один недобрый час?
Прохожу в бистро. Подходит парижский поезд. Остановлюсь и смотрю на виадук. Вдруг опять послышится: «це ж я! Эге!». Но нет2.
Твой А. Куприн.
Дневник. Моя жизнь. Paris. 1922. I. Открытка вклеена на стр. 30.
1 Конец слова заклеен.
2Приезд Лазаревского в гости к Куприну, возможно, в Севр-Виль-д’Авре, откладывался.
5
Сегодня Лазаревский (Борис), проходя мимо слепого нищего, украл из его деревянной чашки пять копеек. Чему были свидетелями вся семья Куприных.
А. Куприн.
1922. 20.I.
Это в<е>рн<о>. Е. Куприна1.
Безграмотная Ксения2 поставила крест +.
Дневник. Моя жизнь. Paris. 1922. I. Запись на стр. 47.
1Куприна Елизавета Морицевна (урожд. Гейнрих; 1882 — 1942) — вторая жена Куприна.
2Куприна Ксения Александровна (1908 — 1981) — дочь А. И. Куприна от второго брака, актриса. Вернулась в СССР в 1958 году. Автор книги воспоминаний «Куприн — мой отец» (М., 1971). Указание на безграмотность в чем-то соответствует действительности: как пишет сама Ксения Александровна, она долго не хотела учиться писать и читать по-французски.
6
[25 — 26 мая 1922]
Дела, конечно, делами1. Поэтому сначала о делах. Впрочем, два твоих дела тесно сплетаются в одно, но сплетаются не на манер ловкого рязанского лаптя, а вроде полесского колтуна2.
Книги в Париже — все сели. Не только Боссаровские3, а даже великий Pierre Benoit4 не торгует ни одним экземпляром. Когда выпустят Браслет5, черт один знает. Причина — Генуя6, которая только раздразнила французское нетерпеливое общество и, подобно онанизму, дала не удовлетворение, а отвращение. Все это время французы ничего не читали, кроме газет, а теперь сжались, как улитки.
Да еще нам всем нагадил Мережковский7. Он по какому-то допотопному контракту всучил Bossard’у чуть ли не все свои сочинения, связав сроками появления их в свете. М<ожет> б<ыть> и не так. Во всяком случае на днях, когда Мережковский пришел с очередной жалобой, Roches8 сказал ему приблизительно следующее: Je m’en f…t votre e’dition complet en quarante volumes!9 Н-да-с.
Когда ты выйдешь? Ну, что я тебе скажу на это? Французы требуют романа. Браслет они печатают очень нехотя, через силу. Там всего только две повестушки, остальное мелочь. Если бы не вышеупомянутые препоны, если бы книги пошли дружно, — не было бы сомнений, что и твоя книга появится скоро10. Теперь же остается только гадать на кофейной гуще. Рассказы твои очень хороши, и мне сердечно жаль, что выход их замедлился. Но, скажи, чем я могу помочь Тебе? К Монго11, однако, схожу. Его так захвалили за прежние переводы, что он обкушался лестью и вспучился. [Это шутя и любя.]
Пожалуйста, пиши поинтереснее. Не сидишь же ты с утра до вечера в темном нужнике, записывая свои впечатления при свете огарка в толстые тетради? Оставь что-нибудь и для друга.
Твой А. Куприн.
При последнем нашем свидании ты сказал такую фразу: «Как это ты (т. е. я) пролез в Figaro?12 По умыслу или по неопрятности ты употребил это выражение? Не виляй.
АК
Дневник. Моя жизнь. Paris. 1922. I. Письмо вклеено между 242 и 243 страницами.