Вообще говоря, праведник — понятие вне конфессий и вероисповеданий. В Ветхом Завете, то есть в Священной истории еврейского народа, есть одна часть, выпадающая из исторического задания Библии, но продолжающая потрясать сердца, — это рассказ о праведном Иове, “человеке из страны Уц”, человеке как таковом перед лицом Бога, о роде-племени которого знать нам ничего не нужно. Испытания, доставшиеся ему, утверждают его праведность и возводят ее в высочайшую степень.
Удача художника Улицкой в том, что она сумела передать это обаяние испытуемой праведности. Беда “проповедника” Улицкой в том, что ее речи ниже заданного ею же уровня человеческой высоты. Она оказалась не “радикальнее” своего героя, как выразился М. Горелик, а “пониженней” (чего не упустил из вида Ю. Малецкий). О. Александр Шмеман в своих недавно изданных “Дневниках” (запись 11 октября 1984 года) пишет: “<…> про святого не скажешь: „Он был глубоко порядочным человеком”. Святой жаждет не порядочности, не чистоты и „безгрешности”, а единства с Богом. И думает не о себе, и живет интересом не к себе (интроспекция „чистюли”), а Богом”. Даниэль Штайн, как бы ни заблуждался, — он живет Богом. Улицкая — в качестве участника романа со своим прямым авторским словом — живет “порядочностью”. Тоже похвально, разумеется…
P. P. S. Через посредничество Ю. Малецкого к нам из Германии пришел интересный реальный комментарий к роману, предоставленный католиком Ю. Стародубским. “В одно и то же время с еретиком Штайном-Руфайзеном его собрат по Ордену босых кармелитов и монастырю Stella maris в Хайфе о. Элия Фридман с благословения Церкви преследовал цель создания еврейского обряда <…> в рамках правоверия и церковной дисциплины. <…> Дело отца Элии живет в основанных им Всемирной ассоциации евреев-католиков и в Обществе св. Иакова (Израиль), руководимом ныне викарным епископом Латинского Патриархата Жаном-Батистом Гурионом. <…> Отрадно констатировать, что в современной Церкви возможно быть в полной мере и евреем, и католиком”.
И. Роднянская.
Гражданин убегающий
Гражданин убегающий
Владимир Маканин. Испуг. [Роман]. М., “Гелеос”, 2006, 416 стр.
Выходные данные этой книжки я указываю не по обложке и не по титульному листу, а так, как это дано на второй странице, — там, где УДК, ББК и прочие ISBN. Глянувши на обложку, привередливый и чуткий на предмет пошлости читатель вполне может брезгливо пренебречь таким полиграфическим изделием. Сверху — не очень крупно: “Владимир Маканин”, чуть ниже — непонятно что, то ли название, то ли подзаголовок, но для названия шрифт мелковат, а на титульном листе никакого подзаголовка нет (хотя на корешке есть). Текст такой: “Sатирмэн и лунные женщины”. Еще ниже — цитата из Маканина: “Старый хер, я сидел на краешке ее постели. Весь в луне — как в коконе чистого серебра”. Хорошая такая цитатка для обложки… Ну а в самом низу, кроваво-красным: “Иsпуг”. Это неясного назначения латинское S повторяется в названии и на титульном листе. Хотя в колонтитулах никакого S нет — просто “Испуг”. Это что — нам намекают на Sex?
После такого начала заглядывать на последнюю страницу обложки просто страшно. И правильно — там красуются зазывные анонсы: “ Новый провокационный роман Владимира Маканина!” и “ Роман „Испуг” — асимметричный ответ набоковской „Лолите” ”.
Прошу прощения, что я так подробно останавливаюсь на “внешности” книжки, но встречают все-таки “по одежке”, и с этой “одежки” у всякого, кто давно и хорошо знает Маканина, начинается недоумение. Маканин — один из самых тонких и глубоких прозаиков последних десятилетий — и вдруг такая разухабистая пошлость, освященная его именем? Не верится! Ну, допустим, что писатель за обложку ответственности не несет — его не спросили, а издателям нужно побыстрее продать немалый по нынешним временам для серьезной прозы десятитысячный тираж, вот они и расстарались, замаскировав маканинскую книгу под дешевый эротический триллер. Авось какой-нибудь лопух, никогда не слышавший этого имени, купится на “старого хера” под луной и сатира в окружении аж четырех обнаженных нимф.