О, мятежная ю, о, горячая эм! О, эти умопомрачительные ссоры друзей! “А я!..”, “А он!..”, “А ты!..”. Дадим нашим героям успокоиться и снова на время опустим занавес.
Винография: утро, чай (“Второй рождественский”, купленный в лавке на Гобеленах).
Сколько в мире песенок со словами “When I was young...”10?
Когда-то я навскидку называл не меньше тридцати; сейчас, конечно, потерял форму и, сколько ни пыжусь, кроме худосочного “Супертрэмпа” и эпического Грега Лэйка, ничего на язык не просится. Но поверьте на слово — их действительно много, десятки, сотни, тысячи. Филолог укажет на продолжение генеральной поэтической лирической линии — не спорю. В конце концов, известно, что, когда мы все были молоды, деревья были большими, чувства — тоньше, девушки — нежнее, июньские дни — длиннее. Что не могло не стать одной из трех главных лирических тем — вместе с ахом по поводу возлюбленной и вздохом по поводу неминуемого конца. Видавший разные виды рок-н-ролл надежно расположился на этих трех китах и невозмутимо вещает о том, что, когда я был молод, мама говорила мне “не балуй”, но потом я вырос и полюбил девчонку, которая такая классная в силу ряда причин (перечень прилагается), но смерть — вокруг нас, и так славно умереть молодым... Распевается вышеперечисленное лицами мужского и женского пола различного возраста — от шестнадцати до семидесяти лет, причем дедушки и бабушки выказывают довольно резвые чувства и скачут при этом, как столь же резвые амуры и нимфы, а мрачные внуки и внучки частенько резонируют по поводу неудавшейся жизни и мимолетности счастья. Впрочем, иногда они объединяются, чтобы облагодетельствовать мир, помочь беженцам в Федеративной Республике Континентальной Африки и в Соединенном Королевстве Хиджаба и Бурки, или купить лекарств всем больным тропической лихорадкой, говорящим на суахили. В сущности, люди славные и безобидные: раньше о них ходили всякие темные слухи — об откусанных крысиных головах, черных мессах в духе Алистера Кроули и кокаиновых дорожках длиной в Транссибирскую магистраль, но в конце концов все оказалось значительно проще и даже веселее: монстры бегают по своей вилле в тренировочных штанцах, прибирают дерьмо за домашними собачками и советуют отпрыскам не курить траву. Еще один, тот, которого съел на обед человек-паук, женат на однокласснице, любит йогурт, обожает своих племянников и даже забирает их из школы. Ей-богу, какой-нибудь третий секретарь обкома ВЛКСМ был последовательнее в своих пороках.
10“Когда я был молод...” (англ.).
Так а что же Янг? Нет, он совсем не when-1-was-young. Янгу не надо вспоминать, когда он был young, он не юнга и не Юнг. Беспомощность охватывает его не от пошлой мысли, что, мол, когда-то в Омими было так славно и я сам славный был когда-то. Нет. Просто “сознанию”, говоря дурацким философским слогом, всегда нужно “место”, куда оно может обратиться за тем, что называется “памятью”. “Память” — не сюжетная звуковая-цветовая кинолента, хранящаяся в нашем мозгу и в любой момент готовая по заказу продемонстрировать избранные эпизоды. О нет, слава богу, иначе бы мы превратились в безумных киноманов, помешанных на одном только фильме: эдакое персональное “Место встречи изменить нельзя”, со всеми его вечными присказками “Я сказал — Горбатый!” и “Вор должен сидеть в тюрьме”. Уж этой-то тюрьмы мы лишены. Ведь нет никакой памяти, есть только “память”, которая вспыхивает от напряжения сознания, мысли в полной пустоте, в глубокой тьме. Кремень “мысли” высекает искру из кремня “места”. Омими? Вспышка вырывает из тьмы нечто странное, случайное, неподобающее — больших птиц, синие окна, тень на заднем дворе, мы даже ничего не успеваем толком запомнить, как искра гаснет. Что это было? Холодный пот на лбу, дрожат руки. Что же, черт возьми, это было и что все это значит? Мы начинаем неуверенно подбирать слова, пытаясь сохранить хотя бы их. Ну да, большие птицы. Ну да, синие окна. Ну да, городок. Как он назывался? Омими. Где это? В Северном Онтарио. Беспомощный-беспомощный-беспомощный-беспомощный... И никто нам не поможет и не надо помогать!
Винография: четвертый день полного воздержания — печень шалит.
И что же Янг?
В ноябре 1968 года он выпустил первый сольный альбом, а через полгода, в мае 1969-го, еще один, — на этот раз с “Крейзи хоре”, группой, которую впоследствии он будет неоднократно призывать под свои знамена.