За “Carry On” следует “Teach Your Children” Нэша. “Учи своих детей” — лозунг тем более актуальный, что на дворе 1970 год. Контркультурная детвора борется по всем фронтам с устоявшейся скукой родительского бытия. Впрочем, смысл песни отнюдь не в том, чтобы навязывать молодому поколению мудрость старших; миротворец Нэш печется о понимании “отцами” “детей”, которым, в свою очередь, предлагается заняться воспитанием родителей. Задуманная как мелодичная поп-штучка массовика-затейника из “Холлиз”, “Учи своих детей” аранжируется Стиллсом в кантри-рок-стиле, звуча по тем временам вполне продвинуто.
“Almost Cut My Hair” (“Я едва не постригся”) продолжает благородную тему борьбы хаерастого пипла за свои права. В отличие от Нэша, Кросби — сама нервность. Полиция, паранойя, плач по собственным волосам, едва не остриженным в приступе страха... Взвинченный вокал Кросби, две лидер-гитары, Стиллса и Янга (в левой и правой колонках соответственно), нагоняют крепкого шороху, превращая “Я едва не постригся” в самую пафосную песню на “Дежавю”.
На фоне кросбианского раздрая “Беспомощный” звучит призывом бросить все и уехать в Бобруйск. То бишь в Омими. Сам Янг с 1968 года живет в Каньоне Топанга, в тридцати милях к западу от Голливуда, выражая таким образом свое решительное фи миру гламура. Романтической тоске по потерянному сельскому раю отведено ровно три с половиной минуты.
Энергично сыгранный “Вудсток” Джони Митчелл предлагает всем людям доброй воли спешно отправляться на знаменитое рок-соборище, где происходит причащение новым коллективным ценностям (отметим для точности, что к моменту выхода “Дежавю” Вудстокский фестиваль августа 1969-го был уже в прошлом). По иронии судьбы Митчелл до Вудстока не доехала — как и Янг не вернулся в Омими. Что в конечном счете не важно. Важно то, что столь непохожие друг на друга “Вудсток” и “Беспомощный”, каждый по-своему, точно выразили великую хипп-мечту, став главными вещами альбома. Сингл с ними занял одиннадцатое место в американском хит-параде. Сам же альбом стал золотым через две недели после выхода, лидируя в списке наиболее успешных долгоиграющих пластинок.
Конец первой стороны. Включенный свет. Пары танцоров переминаются с ноги на ногу, пока хозяин дома переставляет диск.
Винография: “Isa”. Vin de Pays des Cotes de Thongue, 2005. Август, по-прежнему розовое,
хотя на дворе похолодало.
В перерыве послушаем радио.
Только музыкальные радиостанции открывают нам наше музыкальное лицемерие и ханжество. Нет, не то, которое было в те годы, когда объявлялись перерывы для переворачивания дисков на вертаке; нет, нынешнее. Подойдем к мыльнице и покрутим шкалу настройки. Или ткнем компьютерным перстом в баннер какого-нибудь “AccuRadio”. Что за божественно незнакомая музыка польется оттуда! Ты небось и не знал, сколько в мире музыки? Признайся, не знал, так ведь? Теперь знаешь — ее очень много.
Даже не очень много, а бесконечно много. Вообразим: в мире есть около ста стран, в которых существует, в том или ином виде, поп-музыка. Каждый год в свет выходят тысячи, нет, десятки тысяч поп-альбомов. Еще примерно столько же стран, где существует так называемая рок-музыка. Чуть меньше альбомов, но все равно счет явно идет на десятки тысяч. Плюс некоммерческая индустрия — душеполезные этноконсервы, рукодельная электроника, а также заумь, выумь, придурь и смурь. Плюс джаз, то жирующий на рекламные заказы, то честно и скромно перебивающийся с гранта на грант. Всё вместе — сотни тысяч альбомов, не считая выложенных в Сеть мириад песен начинающих гениев. Не забыть бы еще и скромных любителей, пописывающих песенки якобы для себя, но уже положивших простодушный глаз на жюри районного конкурса народного творчества. Алло, вы ищете таланты? Их есть у меня!
В этой чудовищной музыкальной свалке наши претензии быть меломанами по крайней мере смешны. Над надменными знатоками и любителями держать руку на пульсе (если они только не терапевты) обхохочешься. Что они могут знать? На каком таком пульсе они держат свои жалкие пальчики, эти лилипуты, оказавшиеся в Бробдингнеге? Скорее они припадают тонкими бледными губенками к мощному звуковому потоку, да нет, что уж там, к поверхности океана, который оком не окинешь и ухом не ухватишь. На берегу этой страшной звуковой бесконечности мы делаем вид, что всё под контролем и что вон тот барашек набегающей волны явно прекраснее, чем вон тот, видите? ах, он уже исчез, да и бог с ним. Но на самом деле Бог не с ним, а с нами. Это Он хранит нас от шумовой гибели, от звукового обжорства и мелодического несварения; Он защищает наши уши и мозги от нашествия биллионов маленьких ноток, которые, как муравьи, могут заполонить черепные коробки и выгрызть там все до полной чистоты и блеска. Бог, давший нам разрешение на изобретение флейт, барабанов и синтезаторов, распорядился и по другой части. Только недалекие люди думают, что проигрыватели, айПоды, музыкальные радиостанции и Эм-ти-ви существуют для распространения, даже навязывания, музыки. Отнюдь. Бог организует ее в потоки, которые легко регулировать нажатием кнопки или щелчком ушлой мышки; мы получаем право и шанс не быть пожранными нотными насекомыми, так сказать, тянуть малагу из рюмки, а не быть утопленным в бочке с ней, как бедный герцог Кларенс. Так выпьем же за технический прогресс!