Но довольно иронизировать! Все это — от многочасового сидения не за роялем в деревне, а за измученным вирусами компьютером в большом городе. Для поднятия градуса процитируем отзыв одного из канадских блоггеров, написанный под впечатлением от “Концерта в Масси-холл”: “Мне также понравились фрагменты с Нилом на ранчо „Сломанная стрела". Именно так, по моему представлению, должен жить богатый канадец в Калифорнии — вы покупаете не особняк с бассейном, вы покупаете ЗЕМЛЮ. Классно было смотреть, как он сидит под деревом, играя на банджо... Нил заставляет меня тосковать по Канаде, не покидая страны! Думаю, что „Беспомощный" должен быть нашим национальным гимном”.
Ангинный тенор Янга, выносить который призван настоящий поклонник (ибо просто любить это невозможно), здесь совсем не раздражает. “Беспомощный” с “Концерта в Масси-холл” исполнен не в колбе студии, а перед взволнованным залом; свободный от наложенных инструментальных красивостей, он звучит голо и с петушиной искренностью.
Винография: “Morgon”. Domaine de l"Ouby, 2004.
Вряд ли это был “Мёрфиз”.
До самьж недавних времен в Америке господствовала местная пивная продукция (которая, кстати, уже тогда не исчерпывалась ужасным “Миллером” и лишенным опознавательных вкусовых качеств “Бадвайзером”22), и только в крупных городах пиволюбивые этнические меньшинства в специальных местах баловали себя родными “Гиннессом” или “Хайнекеном”. Прочим лагерам, элям, пиллзам, стаутам, биттерам, червезам и пивечкам путь был заказан. Впрочем, как раз не “заказан” в смысле “заказа” — конечно, заказать можно было, наверное, почти все и получить тоже. Но я как-то не представляю себе молодого Янга — патлы, ковбойка, джины, в углу стоит банджо, — мусолящего карандаш в попытке заказать пару ящиков чудного черно-коричневого напитка в далекой Ирландии (не самого известного из гибернских амброзии, меж тем). Вряд ли.
22 Не путать с чешским “Будвайзером”, который медленно, фабиански проигрывает легальное сражение американскому тезке. В этой схватке Голиаф, увы, пришибет бедного Давидушку.
Такой вот пивной изоляционизм и прискорбная нетерпимость, узость пивоваренного сознания характерны не только для Америки. Для Америки как раз они сейчас совсем не характерны. Вкушал я в кукурузных кущах Айовы и “Гиннесс” разливной, и местное темное пивко. Ничего себе. У стойки громоздились два неслабьж татуированных полисмена и потягивали, впрочем, “Бадвайзер”. Играл “Криденс”, напротив меня за столом сидел местный врач и рассказывал свою жизнь. Чтобы жизнь не подражала искусству столь подло-подхалимским способом, я подошел к музыкальному автомату и поставил песенку “Токинг Хэдз” про психического убийцу.
Заявлю во весь голос: пивной изоляционизм не свойственен уже Североамериканским Соединенным Штатам, чего, кстати, не скажешь о родине помянутых уже не раз “Мёрфиз” — об Ирландии. Здесь царят две вещи: католицизм и черный портер. Из последних главный — “Гиннесс”; он царствует, имея одесную — “Мёрфиз”, ошуюю — “Бимиш”. “По праву руку — ко-нопелюшка, по леву руку — анаша”, — как пел один доморощенный русский Янг. “Гиннесс” для ирландца — это Свифт, Джойс, Беккет, Кухулин, Парнелл, Коннолли и Де Валера в одном стакане. Группа с литературным названием “Дублинцы” распевает народную песню “Кружка портера” (имея в виду отнюдь не “Мёрфиз”). В пабике главная тема обсуждения — где “Гиннесс” нажористей: у Шона в “Лире” или у Патрика в “Трилистнике”. Как-то мы с приятелем молчаливо, по-джентльменски проводили время в дублинском пабе. Напротив нас уселся невменяемый от пиянства молодой абориген с двумя пинтами напитка на букву “Г”. Он был настолько пьян, что не мог толком поднять веки, не говоря уже о голове. Посидев так минут пять, он вдруг вскинул башку, одарил нас мутным взором, хлебнул из одной пинты, потом из другой и, наконец, неожиданно вежливо и воспитанно заметил: мол, “Гиннесс” сегодня удался. После чего уложил нечесаную головушку аккурат меж двумя стаканами и захрапел.
Самая большая достопримечательность Дублина — не собор, где деканом был гиппофил Свифт, не дом, где Леопольд Блум жарил почку, не почтамт, который за полтора года до ленинской триады захватили повстанцы, и даже не замок, где этих повстанцев расстреляли. Нет. Главная достопримечательность Дублина — завод, где варят “Гиннесс”. На заводе — музей, устроенный с какой-то гринуэевской маниакальной избыточностью и параноидальной нумерологией. Этаж гиннессовской башни отведен под великую рекламную историю излюбленного напитка патриков и шонов. Несколько этажей демонстрируют любознательному посетителю весь технологический цикл приготовления черного ирландского золота. Еще есть парочка этажей, где наглядно изложена история изобретения и коммерческого триумфа утолителя жажды истинного ирландца. На последнем уровне нас бесплатно причастят пинтой только что сваренного достояния Ирландской Республики. Здесь же можно отведать ирландское рагу и обозреть город с величавой гиннессовскои высоты. Желающие могут потом посетить завод, где гонят “Джеймсон”.