Окно по-летнему настежь, в него заглядывает тысячеокий город. Чьи-то шаги падают в тишине на сухой асфальт. Вот кто-то невидимый остановился, замер под окном, словно прислушивается. В ванной пахнет сладкими севильскими духами. И всех почему-то жалко: Черубину с тазом, Чехова с лопатой, Каштанку, одичавший сад, несъедобные яблоки, голландских богомолок, зрелую зелень лесов, тронутых осенью, темные, помирающие деревни вокруг усадьбы. Особенно нищие эти деревни было почему-то невыносимо жалко — их видишь только из поезда или из автобуса, никто никогда по ним не ходит.
Вызвали скорую. Когда позвонили в дверь, мне показалось, что сейчас я открою — и войдет Чехов с докторским чемоданчиком в руке. Но вместо Чехова появилась толстая фельдшерица и с порога потребовала, чтобы я одевалась в больницу. Но мне уже стало лучше, все уже было позади.
Мальчик родился зимой под хрупким молодым месяцем, в темно-синий рождественский мороз. Его назвали Антоном, и Сильвия из Севильи больше не сомневалась в искренности моих чувств.
Одноклассники.ru
Анна Аркатова родилась в Риге. Окончила филологический факультет Латвийского государственного университета и Литературный институт имени А. М. Горького. Работала преподавателем литературы, редактором. Автор трех поэтических книг. Публиковалась во многих литературных журналах. В “Новом мире” печатается впервые. Живет в Москве.
Поэма публикуется в авторской редакции.
Маленькая поэма
...А ещё город К. славится Всесоюзной Школой Высшей Лётной Подготовки.
(Из путеводителя 1972 года)
* *
*
Самолёт садится на траву,
Девочку всё время рвёт в пакетик,
Прыгай, прыгай зайка кенгуру,
Будем целовать тебя как дети,
В стёклышко, в пропеллеры, шасси,
К лётчику попросимся в кабину,
Вот и мы еси на небеси,
Как там крылья? На, потрогай спину….
Аня, помнишь школу 25? А меня? Я Панина Лариса. Я живу и работаю в г. Москве. Заместителем главного бухгалтера журнала путешествия и спорт. Мой муж директор фирмы сигнализции. Мой сын Станислав аспирант высшей школы экономики. Как ты живёшь, Аня?
Лариса Панина, рост метр тридцать пять. Ей перепали сапоги-чулки. Они, конечно, длинные, читай Ларисе Паниной почти до мини юбки и неудобно выходить к доске. Тогда Лариса Панина берёт и ножницами ловко под коленку чирик-чик-чик калёный дерматин. И что самое поразительное — прямо по молнии, по молнии. И молния, что интересно, после этого прекрасно работает!
Аня, помнишь школу 25? Это я, Ира Писная. Помнишь как мы ходили через сад к тебе домой? И ещё боялись интернатовских. Мы с мужем на севере почти за полярным кругом. У меня двое детей. Как ты живёшь, Аня?
Ира Писна"я примерно такого же роста как Панина. Тоже сидела на второй парте в третьем классе. Похожа на мою немецкую куклу Марту. Когда с 3-б проводили весёлые старты, нужно было флажок передавать эстафетой. И как только очередь до Писной доходила, мы все, надрываясь, кричали Пи-ся! Пи-ся! Пи-ся! 3-б проигрывал.
А когда мы ходили через сад, Ира, помнишь во что мы играли? Даже страшно признаться, во что мы играли. Мы играли в роддом! Рожать тренировались. У Иры Писной получалось лучше ровно в два раза. У неё и школьная форма была короче.
* *
*
Такая была игра. Берёшь зажигаешь спичку.
Водишь под потолком скажем полуподвала
Пишешь пока горит. Главного не сказала —
Всё это с закрытыми глазами, а что получается —
Откроешь глаза — увидишь.
Вот мы стоим вдвоём Владик Шевцов и я,
Виснет полуподвал прям над моим дыханьем,
Владик о коробок слышу как спичкой чирк,
Что он напишет что страшно подумать — Аня?
Аня плюс Владик? плюс жарко в полуподвале,
(Как я огня боюсь тем более нас позвали)