Как объяснить ему, что ей, для того чтобы жить, необходима другая, не островная еда, другая вода?
— А насчет жилья, — продолжал Тонто, — ты права, эта хижина мала для двоих и дождь пропускает. Я выстрою нам другую, большую и прочную.
— И Амнон... я его и так редко вижу, а тогда совсем...
— Амнон?
— Мой сын. Он теперь Амнон.
— Ему не нравилось имя Толик?
— Его отцу не нравилось. Был Анатолий, а теперь Амнон. Тонто, пошли искупаемся! — крикнула Поля и вскочила с циновки. — Смотри, какие мы оба потные!
Когда Поля уходила, Тонто спал на теплом песке, подставив спину солнцу. Поля тихонько поцеловала его в затылок и встала. Тонто тут же перевернулся на спину:
— Вернешься?
— Конечно! Куда я от тебя денусь.
Алоха-оэ, алоха-оэ
эке-уна-уна
но-хо ика-липо! —
негромко пропел Тонто.
Поля так и не научилась понимать здешний язык, но знала, что Тонто сказал ей что-то хорошее.
— Алоха, Тонто, алоха-оэ.
В четверг вечером позвонил сын. Он звонил редко, обычно с требованием денег. Если у Поли было, они встречались в ее банке, он брал деньги и говорил ей на прощание — ты у меня нормулёк. А если не было, он молча отключался. Заходить к ней домой ему не разрешал отец.
Поля начала мысленно подсчитывать свои ресурсы, но сын денег не просил.
— Мамуля, готовься! — крикнул он в телефон. — Переезжаю к тебе жить. Завтра утром я у тебя со всеми потрохами.
У Поли все опустилось внутри. Она никого не хотела в своем доме.
И даже его. Пожалуй, его особенно. Она совсем не знала теперь своего сына, почти взрослого мужчину с чуждыми ей убеждениями и непонятным образом жизни. Жить с ним в одной тесной квартирке казалось ей нестерпимо.
— Да как же, Амнон, — пробормотала она в полной растерянности, — что такое...
— Вот то такое. И забудь, никакой я не Амнон. Просто Толик.
— Но папа, что папа скажет...
— А ну его. Остоетенил он мне с этим своим... В ешиву велит ходить, а мне по хрену... Вообще, мне там жизни нет. Везде люльки, коляски, погремушки, мелочевка эта под ногами путается... И к компьютеру не смей подходить...
— Но как же, Толик... у меня все некошерное... И сама я...
— Это да, — ухмыльнулся Толик. — Сама ты у нас сильно некошерная! Ничего, все поправимо. Короче, жди. Простыни у тебя есть?
Простыни у нее были. И наволочки, и полотенца. Рано утром в пятницу она постелила сыну постель у себя в закутке, а свое белье и подушку отнесла на гамак. Налила колибри воды с медом, насыпала попугайчикам пшена. Развела удобрение в двух кувшинах и полила те растения, которым сегодня было положено. Затем подошла к аквариуму. Зажав в горсти кучку их любимых сушеных червячков, она опустила кулак в воду и подождала, пока все рыбки гроздью облепили ее руку. Она внимательно осматривала каждую рыбку, а они нетерпеливо тыкались носами в кулак, легонько покусывали кожу, пытаясь добраться до пищи. Поля знала, что сразу открыть кулак нельзя: рыбки начнут драться и не всем достанется. Поэтому она плавным волнообразным движением провела приоткрытую горсть по всему аквариуму, и рыбки сразу стрельнули во все стороны, ловя рассыпанных червячков на лету. Поля проследила, чтобы самая маленькая серебристая гуппи тоже ухватила кусок, и встала с колен.
И тут пришел Толик.
Он пришел с большим рюкзаком за спиной и с компьютером в объятиях.
— Привет, мамуля! Куда барахло кидать? У меня там за дверью еще.
Он был теперь без шляпы и даже без маленькой кипы, и полуотросшие волосы модно стояли на его голове дыбом.
Полин закуток наполнился вещами. Толик отряхнул руки и вошел в комнату.
— Ну, бля-а... Да у тебя тут что, тропический остров? А, мамуля? Гляди ты, и пальмы, и лианы, и птички! Только тигров нет! А тут чего? — раскидывая ногами аккуратно уложенные камушки, он подошел к аквариуму. — Это что у тебя, океан, что ли? Ну, ты даешь! — И он громко захохотал.
— Да нет, просто аквариум, — смущенно пробормотала Поля.
— Сколько бабла сюда вколочено... А говорила, денег нет. Эй, и гамак! Вот это по делу.
Не замечая тропинки, Толик захрустел по камням к гамаку, скинул наземь стопку Полиного белья и улегся.
— Да, — сказал он, глядя в потолок и слегка покачиваясь. — Ништяк. Вот здесь я и буду спать. Ха! Как на даче.