“В школе я был на дурном счету, хотя делал успехи в рисовании и математике. <…> Собственно, школу я терпел только из любви к точным наукам…”.
“…Мы с Сегой были завсегдатаями школьных олимпиад по информатике и занимали там призовые места; это сообщило нам спесивую веру в будущее”.
“У меня был очередной период саморазрушения, когда я планомерно гробил все достигнутое каторжным трудом, а Сега просто весело проводил время”.
“…К зимней сессии конфликт мировоззренческих систем достиг своего апогея. Вот тут-то из беспокойных туманов <…> и соткался наш Буонапарте, Громыко I, полный честолюбивых прожектов и радужных надежд. Он проникновенно взглянул на нас сквозь осеннюю изморось и позвал за собой”.
Таким образом, в заброшенном подвале создается некое предприятие, где Громыко играет роль хозяина-хозяйственника, а Олег и его друг Сега поселяются там и добровольно рабствуют перед мониторами, — “мы с головой ушли в работу. Писали код с нуля”.
“Полгода на гиблой территории искусства, в упрямом борении со стихией и с собой. Шесть долгих месяцев под оголенной лампочкой на длинном шнуре, повисшей над нами, как скупая слеза над бездной. Счастливое, благодатное время!”
Дальше — возвращение в мир людей, “Сега пошел домой, а я пошел жениться”, переезд конторы в бизнес-центр, международные контакты, перспектива повышения.
Это история героя и предыстория дня, 6 января 2010 года. Я намеренно злоупотребляю цитатами, давая возможность услышать голос автора тем, кто прочтет рецензию раньше, чем повесть.
Итак, повесть называется “_ ”. То есть бесконечность.
Эпиграф: “„Il faut imaginer Sisyphe heureux”. Albert Camus” (Следует представлять себе Сизифа счастливым.)
“ Вечер я провел за бутылкой клейна. Урожай 1984 года. Двадцатишестилетняя выдержка…”
Скользнув глазами по названию незнакомого мне напитка, я продолжала читать. “Я сидел у окна…” — опасное словосочетание, вытягивающее “в переполненном зале”, — “за одиночным столиком, с одним бокалом и бутылкой для одного, один в зале, в баре, во всей Вселенной”. Так, напиток полагается пить с водой и сахаром, он еще и горит, значит, не пенистое-золотое. Абсент? Узкое лицо в раме угловато изломанной руки.
Справка из Википедии:
“Бутылка Клейна (б. К.), описанная в 1882 математиком Ф. Клейном, подобно ленте Мёбиуса (л. М.), является двумерным дифференцированным неориентируемым многообразием, в отличие от л. М., б. К. является замкнутым многообразием, то есть компактным многообразием без края”.
Вот — с первой строки и началось. Текст, как невинное с виду минное поле, нашпигован отсылками, обманками, терминами, кодами, явными и неявными.
Математическими, литературными, лингвистическими, философскими.
Читателю делают поблажку только однажды — в сноске расшифровывается аббревиатура ДАI — Державна автомобiльна iнспекцiя.
Остальное он сам должен знать, узнать или догадаться:
— как, например, по имени Серен догадаться, что речь идет о Кьеркегоре. Через пару страниц его похвалят, да, правильно;
— он должен знать, что такое “Сканави” (не пианист);
— что кот Шредингер не только безродный косматый котяра, но и отсылка к герою мысленного эксперимента австрийского физика Эрвина Шредингера (1887 — 1961);
— что среднее имя Джерома К. Джерома — Клапка;
— что такое машины Тьюринга;
— рекурсия;
— суперпозиция;
— задача коммивояжера;
— гамильтоновы циклы;
— гипоталамус;
— читать Серена Кьеркегора и знать его биографию;
— читать Альбера Камю;
— смотреть “400 ударов” Трюффо;
— смотреть “Серьезного человека” братьев Коэнов;