— За что же с благодарностью?
Ей видно, что второй пристально вслушивается в их разговор. Коренастый, с крепкими плечами и шеей, и волосы щетиной. Но лицо довольно приятное, и тоже улыбается, только почему-то немного напряженно, с усилием. Кто же это такой? Совершенно незнакомый.
— За то, что ты вовремя оставила меня. Помогла мне разобраться. Очень повезло.
Вот тебе и на. А сколько было слез и жалких разговоров. И она тоже плакала, он был ей мил, но она устала от его доброты, от его нежности, от его деликатности. И у нее уже намечался кто-то другой, совсем не такой хороший, не такой добрый...
— Значит, ты на меня не сердишься?
— Сержусь? Наоборот! Ужасно рад тебя видеть.
— Ну, если не сердишься, тогда, значит, боишься — вон даже охрану с собой привел! — И она кокетливо улыбнулась второму.
Тот незаметно, но хмуро отвел глаза.
— Что ты, какая охрана, — засмеялся Юра, взял второго за руку и потянул его вперед. — Это мой друг, и вообрази, тоже Юрий.
— И он везде с тобой ходит? — продолжала кокетничать она. — Даже на свидания? Ну, тогда давайте оба Юрика ко мне! Кофеем напою. Мне таких пирожков с мясом положили — пальчики оближешь.
— Да, представь себе, такой смешной, — сказал Юра и занес ногу над бортиком, чтобы перелезть к ней, — ни за что не отпускал меня одного. Это он до сих пор ревнует к моему прошлому!
— Ревнует?
— Вот именно. Столько лет живем, и до сих пор ревнует.
Она оторопело подняла руку:
— Погоди... Я тебя правильно поняла?
— В каком смысле?
— Это твой... друг?
— Да, — спокойно произнес он и спрыгнул обратно на дно своей корзины. — Ты правильно поняла. И?..
Так вот почему у них голубой шар.
— И... ну и что... и ничего... бывает... — тупо забормотала она.
— Да, бывает, — согласился он.
— Но только... как же тогда... — Только что вспомненный подъезд, и батарея, и его ищущие горячие сухие губы явственно представились ей. — Ты ведь был... ты ведь тогда был...
— Нормальный? — усмехнулся он.
— Ну да. То есть...
— Я и сейчас не псих.
— Нет, я в смысле... как же ты тогда, со мной...
— Я себя тогда плохо знал. А хотелось, хотелось очень, прямо невмоготу... Но как хотелось, с кем — это я тогда боялся разбираться. И ты была тогда такая... как мальчик с античной вазы... очень мне нравилась.
— А теперь?
— А теперь вон какая, в полном цвету, женственная...
— И это тебе не нравится...
— Почему же, очень нравится. Одно удовольствие смотреть.
— Смотреть... — криво усмехнулась она.
— Если бы ты меня вовремя не бросила, мог бы совсем запутаться. Жениться, детей наделать... Мучений не оберешься, для обоих.
— Да, конечно...
— Вот благодаря тебе бог уберег.
— Но ты же хотел детей... Планы строил...
— А у нас есть. Сын и дочка. Дочка уже большая. Мы ведь теперь в Голландии живем.
— А, в Голландии...
— Да, много лет уже.
В Голландии он живет. И детки у него, пробирочные, сын и дочка... Дочка большая уже... Ну так пусть и катится. Пусть катится к себе в Голландию с этим своим... другом!
Голубой шар начал еле заметно отдаляться.
Ну и что это? Сказали ведь “наверстаешь упущенные возможности”... Как раз, наверстаешь тут.
Шар уплывал все быстрее. Удержать? А зачем.
— Вот так вот? Даже пирожками не угостишь? — с усмешкой крикнул он издали.
Она только рукой помахала.
Зазвонил телефон. О! кто-то ее вызывает!
На горизонте замигала красная точка.
В трубке незнакомый голос, называет чужое имя.
— Вы ошиблись номером, тут такой нет.
— Не может быть. 054-0101010?
— Да, но тут такой нет.
— А какая есть?
— Другая.
— Хм, другая, может, и лучше. Не могу только сообразить — кто.
— Ошибка на линии!
— Нет, тут ошибок не бывает. Вы меня вызывали. Чувствую, зовут меня сразу с двух сторон, одна сильно тянет, и знаю кто, да не очень хочется, а вы чуть-чуть потянули, но гораздо интереснее. Но я не могу догадаться...