Ростовский каннибал? — Ты спишь, ответа нет,
И застит лик тебе газетная бумага.
Усталость — нам от Господа Живаго
Блаженный дар: — кто сатанинский свет
В очах смирит? — кто голову пригнет
Жестоковыйному? И ты устал — во благо.
Взгляни: вот ефиоп играет на ведре,
а пьяный папуас в обильном серебре
и рваном бархате — ему внимает с плачем.
Вот где б тебе, Поэт, проехаться хоть раз.
Но ты в иную даль, в иной подспудный лаз, —
чистилищным огнем, скользишь, полуохвачен.
Элегия 2005 года
Слышу пенье жаворонка,
Слышу трели соловья.
Это Русская сторонка,
Это Родина моя.
Федор Савинов
В магазине “Культтовары”, —
Там, где черные круги,
Где фанерные гитары
И доспехи из фольги,
Ятаганы из картона,
Где чугунная глава
Шепчет глухо и бессонно
Непотребные слова,
Там, где лампочки цветные, —
Там и я во дни былые
Под крученье тех кругов
Слушал песни удалые,
Пил вино — и гнал врагов.
То вино в стакане древнем, —
Красный сахар, белый спирт, —
Словно мертвая царевна
В хрустале своем, — не спит!
Те враги — друзья до гроба,
Верность братскую храня,
Исподлобья смотрят в оба
Из кромешного огня:
Дожидаются меня.
Слышу пенье Мулермана,
Ярый клекот бытия,
Гул великого обмана:
Это — молодость моя.
Черного крученье круга —
Подноготную мою,
Богоданная супруга, —
Все тебе передаю:
Стогны града, мостовые,
Истуканы у реки,
Подворотни чумовые,
Стремные парадняки,
Ропот камня, бой металла
О небесные края.
Это Русская Валгалла.
Это — Родина моя.
На 22 июня 1941 года. Эпитафия
Громъ побды раздавайся,
Веселися, храбрый Россъ!..
Гаврила Державин
Еще немного — и мы здесь никого не застанем
В живых. Но тайну сию велику Единый ведает Бог:
Се Росс, веселый и храбрый, — вышед на поле брани,
Принял он бой неравный — и победил. Как мог.
Се Росс — и его победы гром, вдали замирая,
Не оскорбляет слуха соседского, ибо сроки прошли.
Се Росс — и его могила, черная и сырая.
В ее головах — чекушка. В ногах ее — костыли.
А на груди у Росса — медали, медали, медали.
А на плечах у Росса — пара солдатских погон.
Или штаб-офицерских? — Майора ему не дали.
Он победил, встряхнулся — и тотчас же вышел вон.
Теперь его не догонишь. Да если кто и решится,
Да если вдруг и догонишь — то все равно не возьмешь
И не поймешь его, дерзкий. Се — Росс, кавалер и рыцарь.
Стой, где стоишь, злополучный! — Да и решится кто ж
Настичь его, уходяща? Кто возомнит, что достоин
Взойти во смоленское пламя — и выйти на невский лед?
Се — Росс, врагов победитель, христолюбивый воин
Глядит на тебя, прохожий, и в морду твою плюет.
Из Рождественских песнопений
То ли Ангел Господень замешкался с горней трубой?
То ли демон смущенный затих во Христовой овчарне? —
Все молчит.
Подтверждает, что мы еще живы с тобой.
С каждым часом — случайней.
Как прекрасно и горько. Нелепо. Отрадно. Темно.
Как светло. Как легко. Тяжело. И отчаянно сладко.
И нечаянно весело.
Как нам с тобой все равно!