И было вокруг голубым.
А я был как мел — я крошился и бел,
Я вверх,
Я молчун,
Я летел.
Я видел: кружилось,
Я видел: текло,
Я слышал: трещало, свистело,
Вот время — такое же —
Белым-бело,
Вверху,
В тишине,
У предела.
События — птичьи стаи,
Летевшие прямо и вдоль.
Происходившее
Настоящее
Случалось,
Сужалось в даль.
Я принимал их.
Они — черны.
Я — бел.
В тишине мы — равны.
Все, что случалось, — было во мне.
Птицы событий,
Я, белый, как мел,
Мы — равносущные в тишине.
А внутри меня кричала пустота.
Уходя, кричала пустота от страха.
Сотрясались, дрожали пустые места.
Дыры, лакуны, прорехи.
А я летел,
Я был чист и бел,
Я времени пел
И птицам пел.
А потом упал
И остался цел —
По земле ходил,
Оставлял следы.
И расцвел во мне
Полноты цветок.
Теперь во мне —
Монолит.
Мы идем по земле,
И мои следы —
Это его следы.
Теряевы
СЕРГЕЙ ШИКЕРА
*
ТЕРЯЕВЫ
Шикера Сергей родился в 1957 году в Баку, с 1978 года живет в Одессе. Печатался в журнале “Волга”. В “Новом мире” публикуется впервые.
Рассказ
Уже и не вспомнить, как давно крутится в мозгу этот монолог.
Отшлифованный до запятой, он повторяется каждый раз слово в слово. Когда-нибудь, когда найдется достойный слушатель, Теряев произнесет его вслух.
Говорят, такое встречается часто: супруги, прожившие вместе не один десяток лет, становятся похожи друг на друга. Не знаю, как насчет внешнего сходства (со стороны видней), но вот что касается привычек, образа мыслей и прочего, тут у нас явный перебор, аномалия. Или патология. Мы не то что стали похожи — мы срослись, как два куска металла из учебника физики, превратились в сиамских близнецов, по телам которых бежит одна и та же кровь. Это тем более удивительно, что и любви какой-то необыкновенной между нами никогда не было, — так, сошлись однажды и стали жить. Не знаю, как так это произошло, не понимаю. Мы ничего для этого не делали, просто жили, и все.
Особенно заметным это стало в последние два года, после того как дочь нашла женщину, которая готовит и приносит еду. Маша — заботливая дочь. Наняла женщину и опять уехала к себе в Москву, а мы перестали выходить из дома.
И еще мы почти перестали разговаривать. А о чем говорить людям, которые думают одинаково?
Во всем этом, конечно, есть определенное удобство — у нас нет никаких разногласий относительно того, что мы будем сегодня есть, что будем смотреть по телевизору или какую музыку будем слушать. Но отсюда же и неудобства — например, обоим сразу приходит в голову почитать одну и ту же книгу (а экземпляр, известно, один), взять из общей тарелки один и тот же кусок или же посетить в одно и то же время уборную.
Скажете, утрирую? Ну разве что самую малость. Число совпадений-то все растет, трудно не заметить.
Мне это напоминает вот что.
В передачах про животных иногда показывают, как в глубинах океана перемещаются огромные колонии каких-нибудь сардин или тунцов, как все эти несметные мириады рыб в один миг слаженно устремляются в ту или другую сторону, как испуганно шарахаются, не натыкаясь друг на дружку, при этом продолжая держать между собой ту же дистанцию.
Так вот мы с Теряевой похожи на пару таких рыб, которые как-то отбились от своего косяка, но продолжают ощущать все его импульсы и беспрекословно им подчиняться. Две старые, усталые, полубольные рыбины.
Впрочем, насчет отбились — это для большей наглядности. Все как раз говорит о том, что никуда мы не отбивались. В том-то вся и беда.
Что же это за косяк, спросите вы? А вот те самые тысячи и тысячи нам подобных, разбросанных по сотням населенных пунктов нашей бывшей страны. Страны давно нет, но мы до сих пор продолжаем так же слаженно существовать, двигаться, думать и говорить. У всех у нас одно и то же прошлое, одни и те же пыльные подшивки журналов на антресолях, одни и те же книги в домашних библиотеках. Вот это и есть наш косяк. Наша изрядно поредевшая, но все еще заметная стая. Так мне представляется. И ничего, кроме отвращения, это не вызывает. Нет, ну надо же — годами сидеть дома, ни с кем не встречаться и все же быть частью чего-то! И ведь главное тут еще вот что — не будь постоянно перед глазами ее, Теряевой, разве меня бы это когда-нибудь обеспокоило? Да мне и в голову бы ничего такого не пришло! Проклятые, безмозглые твари… Я не хочу доживать век среди вас. Я свободный человек. Мне с вами не по пути! Идите к черту!! Сдохните!!!