Объединяет работа, которая отбирает так много времени. Все, что связано с работой, требует соучастия и понимания, требует компаньонов, которые точно так же рисковали бы своей жизнью. Работа отнимает силы и веру, она объединяет их, словно убийц, скажем — убийц своего времени, поэтому когда они собираются вместе, то не говорят ни о чем, кроме работы. Все они мечтают изменить обстоятельства, спрыгнуть с этого трамвая, что тянется печальными зимними рассветами, избавиться от всех обязанностей, а самое главное — избавиться от руководcтва . Босс вызывает в них бешенство. Когда они собираются вместе, всегда изобретают сто новых способов от него избавиться. Выдумывают причудливые методы отравления и самосожжения, тысячи способов медленной мучительной смерти, невероятные варианты мести его детям, внукам и — обязательно! — жене. О жене босса они ведут особые беседы, поскольку это тоже касается их работы, может, даже больше, чем все остальное.
Кроме работы и любимых привычек их объединяют враги. С врагами они вырастают и живут всю свою долгую жизнь, с ними воюют, враги окружают их дом а и поджигают вагоны метро, в которых они добираются на работу. С врагами ведут переговоры и заключают соглашения, делят сферы влияния и разграничивают территории. Настоящий герой подсвечен своими врагами. В отсутствие врагов герои начинают уничтожать друг друга, а их не так много, чтоб отстреливать себе подобных. Враги делают движения героев осторожными и выверенными, враги вынуждают их обдумывать каждый шаг и предвидеть последствия ошибок. Наличие опытных и коварных врагов пробуждает в нас сочувствие к героям, заставляет с восторгом и тревогой следить за гражданской войной между соседними подъездами, следить, затаив дыхание и поставив на победу одной из сторон все свои сбережения. Враги наполняют жизнь героев решимостью и мудростью, а их жилища — оружием и динамитом, заставляют маневрировать и не успокаиваться, искать новые варианты и держаться старых друзей.
Но сильнее всего объединяют поминки. Там они сидят плечо к плечу с друзьями и врагами. И говорят о любви.
Говорят намеками, не выдавая эмоций, как опытные игроки, не трогая главного, избегая подробностей. Говорят о женских рыданиях и истериках, о ссорах и примирениях, о бегствах и возвращениях, о слезах и радостях — обо всем том, чего не разглядишь на иконах и не вычитаешь в криминальной хронике. Хотя на самом деле все это там есть. Более того — вся криминальная хроника и формируется любовными переживаниями и признаниями, вся она определяется, если уж говорить откровенно, страстью и изменами, каждое убийство инкассатора обусловлено любовной истомой и задумано в постели тихой утренней порой, когда она лежит рядом, обессиленно погрузившись в сон, а он внимательно рассматривает ее родинки и замечает первые морщины под глазами, и хочет только одного — любой ценой оставить ее рядом с собой, не дать исчезнуть, сохранить возможность всегда прикасаться к ее волосам, пахнущим поутру сном и морской водой. И как ты расскажешь об этом друзьям, как ты поделишься этим с врагами? Как можно поделиться этим опытом с прохожими, милиционерами и священниками? Вот они и держат эти истории при себе, делятся ими разве что на поминках и прочих семейных торжествах, где все настолько увлечены рождением и смертью, что можно говорить им что угодно — все равно не поймут. А если и поймут — не поверят.
Порой они говорят о религии. Потому что религия, как и любовь, заполняет их легкие, и — хочешь не хочешь — ты вынужден ее выдыхать. К религии они относятся так же как к своей профессии — ответственно и серьезно. Не слишком ее афишируя, но и ни в коем случае не стыдясь. У настоящих героев всегда есть религиозные убеждения, возможно, эти два состояния для них наиболее привычны и естественны — постоянная влюбленность и твердая вера. Вера заставляет их следовать старым законам. Любовь заставляет эти законы нарушать. Вера ведет их в темноте, любовь делает темноту бесконечной. Вера, как и любовь, становится причиной войн, этнических чисток, демократических революций и экономических чудес. Поэтому большинство их историй касаются в первую очередь веры и любви, как элементов взаимообусловленных и взаимоисключающих. Религия, вообще, основывается на рассказывании историй, истории цементируют любой набор символов и предписаний. Крепкий сюжет с кучей праведников, гневными предостережениями и обязательным справедливым судом в конце способен сплотить даже самые дикие и неуправляемые толпы мирян. Сюжет ведет за собой всех жаждущих и разочарованных — потенциальных героев, воинов и завоевателей. Им нужно знать, чем все кончится, кто выживет и какой будет приговор. Поэтому религия, этот внутренний опиум, всегда так или иначе присутствует в жизни героев, и в момент смерти у них при себе нет ничего, кроме нательных крестиков, молитвенников в карманах шинелей и кукол вуду в кожаных рюкзаках.