Что еще необходимо знать о героях? Настоящие герои, те, чьи истории потом перечитываешь и пересказываешь, не выдуманы. Они существуют в действительности. Порой о них забывают, порой вспоминают. Художники рисуют их на иконах. Писатели делают все возможное, чтобы не рассказать о них правду.
2
Что остается в прошлом? Только то, что ты не осмелился взять с собой, от чего избавился более-менее сознательно и безболезненно. Прошлое окликает голосами и тенями, наблюдает за тем, как ты откликаешься в ответ, не давая этим голосам окончательно исчезнуть, а теням — без остатка раствориться в воздухе. Прошлое похоже на торговый склад, наполненный цветастыми, дорогими и бесполезными вещами. Порой ты возвращаешься туда, чтоб отыскать что-то нужное, о чем давно уже забыл, но тут вдруг что-то произошло, изменились обстоятельства и ты вынужден копаться в сваленных в кучу тканях и коробках, перебирать книги и обувь, рвать бумагу и разматывать бечевки, стараясь найти необходимое тебе свидетельство времени, те детали, без которых прошлое не складывается в гармоничную картину, нарушает покой и расстраивает сон. И все, что можно отыскать среди этого склада, все, что принесено сюда заботливыми руками неведомых тебе грузчиков, все это и заполняет пространство, протянувшееся за тобой — в прошлое. Всем этим заставлены были комнаты, коридоры и балконы, холодильники, багажники и чердаки. И это бесконечное количество предметов и вещей и есть, наверное, самое главное свидетельство твоего тут присутствия, наследство, что остается после тебя.
Большинство историй, стихотворений и баллад заполнены чужими вещами, странными предметами повседневного обихода, о которых часто забываешь, но которые, встретив, неизбежно узнаешь. Поэзия — это и есть большой каталог вещей, без которых жизнь персонажей, быт главных героев кажутся неудобными и неправдоподобными. И твое легкомысленное отношение к этим вещам, твое пренебрежение ими никогда не проходит даром, обязательно потом больно бьет по твоей памяти. Ведь нельзя пренебрегать самой материей времени, полотном света, которое обжигает тебя каждое утро, паутиной реальности, что пролетает за окнами. Эти вещи чувствуют любое твое движение, откликаются на твое дыхание и замирают от твоего крика, складываются в слова и фразы, создают графику строф и типографских страниц. Дело литературы — предметы, с которыми ты сталкиваешься каждый день, особенно те, без которых просто не можешь обойтись, к которым привык настолько, что именно их исчезновение, умирание и уничтожение и есть наиболее точное свидетельство движения времени. Эти вещи определяют тебя и выдают с головой, обременяют и делают жизнь невыносимой, напоминают о прошлых событиях и дают толчок очередной истории. Потом, вспоминая эти сюжеты, вспоминая героев — главных и случайных, негодяев и красавиц, апостолов и перевозчиков, — возвращаясь к их речам и поступкам, лозунгам и жестам, ты натыкаешься на их разбросанные вещи, на потерянные ими перчатки и носовые платки, бритвы, карандаши и очки, разгромленную ими мебель и прорванные ими простыни, почерканые ими тексты и исписанные ими дневники. Натыкаешься и начинаешь перебирать, пытаясь сообразить, насколько важны они были для мужчин и женщин, для подростков и пенсионеров, которые попали в очередную твою историю. Стараешься понять, о чем тут речь. Как начиналась эта история и чем она закончилась. Да, именно эта.
Она всегда возила с собой кроссовки для бега. Ведь большую часть времени проводила в дороге — ездила на бизнес-собрания, с кем-то договаривалась, перед кем-то отчитывалась, что-то подписывала, находясь целые недели в пути. И едва поселившись в очередной гостинице, поднявшись к себе, спланировав день и сделав пару звонков, переодевалась, обувала кроссовки и бежала на улицу.
У человека, который бежит по улицам, особенный взгляд — он замечает вазоны на подоконниках и грустных больных за забором больницы, над его головой вспыхивают крылья птиц, а таксисты, просыпаясь в своих машинах, завороженно смотрят ему вслед, не понимая, откуда он тут взялся и куда так быстро исчез. Правда, это не лучший способ знакомиться с архитектурой — она даже не успевала запомнить названия улиц, по которым только что пробежала, фиксируя лишь большое количество красного и зеленого в этом раннем июльском сиянии — зелень деревьев и красный кирпич стен остались ей на память, их она и будет видеть, возвращаясь мысленно в то лето, в тот удивительный город.