Житель Запада обставляет свою жизнь удобствами. Житель мира ислама стремится к могуществу. Представитель дальневосточной цивилизации служит. К приведенным грубым определениям можно добавить столь же грубое определение цели русского человека. Русский человек явно не стремится к элементарным удобствам, наше пренебрежение которыми становится очевидным, если зайти (простите за такой пример) в любую русскую общественную уборную. “Исламско-ницшеанские” ориентиры нам также не особо близки, что проявляется, например, в нашей недостаточной мстительности (иногда это списывают на русское эфемерное “добродушие”, “отходчивость”, иногда — на столь же эфемерную “русскую лень”). Наконец, мазохизм служения не входит в число русских ориентиров — что проявляется в отношении к России со стороны успешливых русских эмигрантов, имеющих обыкновение обзывать Россию “Рашкой” (для сравнения — поговорите с любым китайским эмигрантом о его Великой Родине).
В отличие от жителей Запада, Юга или Востока, русский человек выживает . Чтобы выжить, мы можем сократить свои потребности до минимума. Мы умеем приспособить любой предмет для выполнения любых — самых неожиданных — функций: при отсутствии пробки в гостиничной ванне спокойно затыкаем сток пяткой; разбираем утюг, чтобы починить телевизор; легко — в зависимости от конъюнктуры — переходим от честности к коварству; где бы мы ни оказались, пытаемся обрасти связями. Экзальтированное стремление к религиозному “спасению” можно присовокупить к данному списку.
И чтобы выжить, нам прежде всего необходимо присоединиться к Pax Americana, забыв сказки о “Третьем Риме” и “Китеж-граде”, смирившись с очевидной “тупостью” основной американской идеологической триады — “права человека — рыночная экономика — демократия”. Американцы, кстати, столь верны этой триаде, что даже острая критика американизации, например, ведется с указанных — клишированных — позиций. Наилучший пример — У. Макбрайд, предложивший провести “ось зла” через Вашингтон и МВФ... именно потому, что, как полагает Макбрайд, в Америке недостаточно демократии и плохо соблюдаются права человека! Добавить нечего: есть позиция Хантингтона, есть позиция Фукуямы. Этим фактически исчерпываются позиции. Для американца либо речь может идти о “войне” (или без кавычек) между указанной триадой и всеми прочими ценностными системами (Хантингтон и Макбрайд, конечно же, легко путают культуру и цивилизацию, ценность и технологический прием), либо речь может идти о реальной — с американской точки зрения — актуальности указанной триады для всех и вся, и задача состоит в “просвещении дикарей”. Если нам так важно “не потерять лица”, давайте считать, что мы “смирились с тупостью” американцев, давайте скажем (себе), что чем примитивнее умственный стандарт, тем больше у него шансов стать общепринятым...
Но вести реальную борьбу со стандартизацией — с “американизацией”, с присоединением России к технологическому Pax Britannica, — так же бесперспективно, как ударяться в “луддизм”. Мы можем рассчитывать на то, что наш технический вклад в глобальную техносферу когда-нибудь перевесит вклад Америки, мы можем (зная, что Америка — лишь эпизод во всей этой истории) ожидать триумфа — но только в рамках стандартной игры. Сама же цивилизационная стандартизация, имеющая сегодня вид “американизации”, так же неизбежна, как стандартизация компьютерных программ, поэтому нам не следует особо печься о своей “идентичности”, если мы намерены и далее ездить в автомобилях и смотреть телевизор.
С кем воюет Америка? Войны на “ничейных территориях”. На политику данный вывод проецируется не однозначно. С цивилизационной (технологической) точки зрения, например, Ирак, Индия и Россия практически уже во многом являются частями глобального Pax Britannica — как и успевшие уже друг с другом повоевать Англия и Аргентина. Однако военное, политическое и экономическое противостояния могут осуществляться в рамках единой — “постбританской” — технологической схемы. В частности, много говорилось уже о том, что терроризм возможен и эффективен только в современном европеизированном мире (и, как заметил Глеб Павловский в нескольких интервью, начинает превращаться в своеобразный бизнес). Таким образом, даже терроризм, на уровне СМИ отождествляемый с чем-то “нецивилизованным”, в реальности является таким же имманентным “вызовом” глобальной цивилизации, как и прочие “глобальные проблемы” (например, экологическая). С другой стороны, если противостояние друг другу “рядовых” частей глобализованного мира — нормальное явление, то противостояние Америке — это противостояние самому процессу глобализации . Америка, как я попытался показать, вовсе не “рядовая” часть Pax Britannica, но символ и гегемон глобализации. Противостояние Америке, таким образом, чаще вызвано далеко не одними лишь политическими и/или экономическими причинами, но коренится в войне цивилизаций. Следует подчеркнуть: речь идет не о нытье культур, описанном выше, а именно о войне и именно цивилизаций, организационных стандартов. Я уже отметил, что имперский стандарт пристраивается “сверху” к стандарту покоренного народа. “Абсорбция” в этом случае происходит медленно и почти безболезненно. Явный вид проблема приобретает тогда, когда имперский стандарт сталкивается с другим имперским стандартом. Примеры навязли в зубах: исламский мир (включая светские государства, выросшие из этого мира), Россия, “конфуцианский” мир (в первую очередь — Китай) — все это самостоятельные имперские стандарты, борющиеся за свою самостоятельность, причем в ряде случаев — борющиеся “объективно”, независимо от устремлений конкретных людей, живущих в указанных мирах.