С возрастом — и с приходом славы — он все больше сторонился людей, предпочитая обществу уединение. Исключением были дети — в основном маленькие дочери друзей и знакомых. С ними он охотно встречался, фотографировал их, переписывался. За несколько недель до смерти пронумеровал письма — их оказалось 98 721.
“По секрету скажу тебе... что сама королева прислала попросить у меня одну мою фотографию, но так как уступать в подобных случаях — против моих правил, я был вынужден ответить: „Мистер Доджсон свидетельствует Ее Величеству свое почтение и с сожалением сообщает, что неукоснительно придерживается правила не дарить своих фотографий никому, кроме юных леди”” (из письма к Маргарет Каннингхэм от 7 апреля 1868 года).
“Если бы мне только довелось сфотографировать юную девушку, в которой воплотился бы мой идеал красоты, а главное, если бы ее звали… (не знаю почему, но имя Амелия я решительно предпочитаю любому другому слову английского языка), то не сомневаюсь, что мне удалось бы стряхнуть с себя холодное, философическое оцепенение, присущее моим собратьям по профессии.
…Чувства переполняли меня. Слезы стояли у меня в глазах, и я подумал: „Мечта всей моей жизни свершилась! Я сфотографирую Амелию!”
…Я изрядно устал и запыхался, но мысли об Амелии придавали мне силы. Я выбрал наиболее выгодную точку съемки… и, прошептав: „Для тебя, Амелия!”, снял крышку с объектива. Через 1 минуту 40 секунд я водворил крышку на место. „Съемка закончена! — закричал я в неудержимом порыве. — Амелия, ты моя!”” (из рассказа “Фотограф на съемках”).
Роман Набокова дал имена этому сорту эротизма. Только здесь следует, наверное, говорить об эротизме, что ли, платоническом. Видимо, Чарлз Лютвидж Доджсон мог обладать женщиной — а точнее, маленькой девочкой — только в воображении. Да и то только в те мгновения, пока длилась фотосъемка (слова “сорок две секунды” навязчивым мотивом проходят через книжку об Алисе в Оксфорде). И похоже на то, что автор “Алисы” умер девственником.
Книжка Кристины Бьёрк написана столь аккуратно, что читатель, ничего не знающий об этой стороне жизни Кэрролла, может ничего и не понять — и поэтому ее можно смело давать читать детям. Читатель же сведущий или о чем-то догадывающийся легко поймет и все остальное.
Удивительно, что многое из времен Алисы дожило до наших дней. Вяз, посаженный Алисой в день бракосочетания принца Уэльского, дожил до 1977 года (потом он, как и многие его соседи по аллее, заболел грибковой болезнью вязов, и деревья пришлось срубить). Знаменитый журнал “Панч” (в нем работал Тенниел, первый иллюстратор “Алисы”) закрылся только в прошлом году. Но черти, кролики и горгульи, украшающие окна оксфордского Университетского музея, остались там навсегда.
В книге Льюиса Кэрролла “Логическая игра”, где он обучает искусству рассуждать логически, делая правильные заключения из не то чтобы неверных, но необычных посылок, есть такая задачка: “Ни одно ископаемое животное не может быть несчастно в любви. Устрица несчастна в любви”. Ответ — он же заключение: “Устрица — не ископаемое животное”.
P. S. Несколько слов о полиграфии, иконографии и библиографии. И первая, и вторая, и третья заслуживают всяческих похвал. Книгу (как и другие книги питерского издательства “Вита Нова”) отличает редкостная по нашим временам полиграфическая культура. Здесь надо отдать должное рисункам художницы Инги-Карин Эриксон — она полноправный соавтор “Алисы в Оксфорде”. Благодаря рисункам можно узнать, какой длины юбки (в зависимости от возраста) разрешалось носить английским девочкам викторианской эпохи, прочесть письмо Льюиса Кэрролла, написанное задом наперед, а также посмотреть, как выглядит горгулья в натуральную величину. В книге собрана редкая иконография “Алисы” — можно увидеть, какой представляли Алису Джон Тенниел, Туве Янссон и Сальвадор Дали, а также сам автор. Здесь есть английская и русская (довольно полная) библиография “Алисы в Стране чудес”, а также “дневников и писем мистера Доджсона” и “некоторых книг и статей, опубликованных мистером Доджсоном под собственным именем”.
Алиса осталась бы довольна тем, что в книге много картинок и стишков (как мы помним, она считала, что книги без стишков и картинок никому не нужны), а Кэрролл оценил бы изящество полиграфической игры — например, то, что в книге об Алисе в Оксфорде использована гарнитура “Оксфорд”.