А “что скажет нам, наконец, великая Персия?” — как вопрошал еще К. Н. Леонтьев. Шиитский Иран (о чем я уже писал в “Новом мире”) более других подает надежды в перспективе обновления цивилизации. Здесь искони было развито творческое воображение. И здесь могут явиться дерзновенные, кого
В свои объятья примет Азраил
И поведет тропою, разрешенной
Для демонов, пророков и светил.
(Азраил у мусульман — ангел, уносящий души в рай; демон в приведенных строках Н. Гумилева — творческий “даймон” греков.) Залогом тому — великие достижения мусульманской цивилизации в первые века ее существования.
Тогда вернутся времена, когда Запад не только учил мусульманский мир, но и сам чему-то учился у него (еще в ХVII веке европейцы, посещавшие Персию, отмечали у персов завидную любовь к наукам, особенно к математике, хотя в то же время корили их за недостаточное религиозное усердие). И пусть тогда “христианский мир” испытает здоровую ревность, которая подвигнет его на какие-то новые свершения.
При том, что христианство останется христианством, а ислам исламом. Есть дубы, которые растут розно стволами, но сплетаются корнями и ветвями.
А террористическая война в этом случае угаснет сама собой. Сосредоточенность на позитивном содержании религии ведет к тому, что борьба со злыми духами, реальными или мнимыми, отходит на второй план — потому что злые духи отступают сами.
Юрий Каграманов.
1 Слова, которые имеют в виду Шукуровы, принадлежат прокурору в “Братьях Карамазовых”, персонажу отнюдь не “авторскому”, а скорее сатирическому; Розанов же вовсе не соглашается с этим мнением, а итожит его словами: “Ничего, барин… вызволимся как-нибудь”. Еще одна натяжка авторов статьи.
2 Самое известное произведение на мусульманскую тему, “Подражания Корану” Пушкина, есть гениальная попытка “вчувствования” в иную, “чуждую” религию, культуру, с которыми почти нет непосредственного соприкосновения.
КНИЖНАЯ ПОЛКА ЕВГЕНИЯ ЕРМОЛИНА
+6
Нина Андреева. Меньше знаешь, лучше спишь. СПб., ИД “ВЕСЬ”, 2003, 96 стр.
Всему свое время. Сну и бодрствованию. Принципам и беспринципности. Жаворонкам и совам… Перед нами, вероятно, очень своевременная книга; на тему о том, куда вообще пропадают принципы. Оказывается — в сны, в сюр. В стародавние времена питерские андеграундщики на кухнях решали проблемы мироздания. Теперь же, если верить Нине Андреевой, они то ли повывелись вовсе, то ли перестали обсуждать роковые вопросы “Кто виноват? Что делать? И как сделать так, чтобы ничего не делать, но все было”. Как завзятые сюрреалисты, нынешние кухонные посидельщики говорят — о сне. А что? Жизнь, так сказать, есть сон. Мы сотканы из вещества того же… Спите спокойно, граждане Риги. Умереть… Уснуть… И тому подобное. В этой полезной книжке рассматриваются нетривиальные проблемы храпа, места для сна, количества подушек и т. п. Приводятся ценные сведения; о том, например, что Декарт с Гоббсом чуть ли не жили в постелях, а последний даже записывал свои идеи на простынях и собственных бедрах… Причем подробностей на 96 страницах ровно столько, чтобы, в соответствии с названием книжки, не знать слишком много и спать как можно лучше. Нас извещают даже, что книга напечатана “на экологически чистой бумаге” — вероятно, чтобы ее читатели спали еще спокойнее. В конце концов, как справедливо напоминает Андреева, Илья Обломов “провел в постели большую часть своей жизни”. (И ударение тут нужно ставить, кажется, на “о”.) А боязливый Обломов — это наше все. Или по крайней мере та немалая наша часть, которая робко избегает “необходимости встречаться со сложностями дневного мира”.