Сергей Солоух. Коллеги. — “Октябрь”, 2004, № 2.
Александр Чудаков. Игорь Клех. Андрей Геласимов. Анатолий Гаврилов. Сергей Самойленко.
Виктор Суворов. Героический позор. — “Вышгород”, Таллинн, 2003, № 6.
Обороной Брестской крепости не руководил никто.
Александр Тарасов. Терроризм или сюрреализм? Книга об 11 сентября 2001 года: вопросов больше, чем ответов. — “НГ Ex libris”, 2004, № 9, 11 марта.
Всей правды об 11 сентября мы не знаем, но знаем, что то, что нам об этом сказали, — неправда. По страницам книги французского журналиста Тьерри Мейссана “11 сентября 2001 года. Чудовищная махинация” (М., 2003). В редакционной врезке к статье отмечено, что “уже вышла книга соотечественников Мейссана — Гийома Даскье и Жана Гиснеля „Ужасная ложь”, ее [книгу Мейссана] опровергающая”.
См. также: Александр Тарасов, “Неопровержимые доказательства” — “Свободная мысль — XXI”, 2004, № 2.
Александр Тарасов. “Хомскианская революция” в России. — “Политический журнал”, 2004, № 9, 15 марта.
“Книги Хомского активно читает молодежь, и молодежь интеллектуально развитая. А читатели и почитатели Хомского не могут стать никем, кроме противников режима, который ориентируется на принципы неолиберализма”. Здесь же — беседа со знаменитым лингвистом и леворадикальным политическим деятелем Ноамом Хомским: “У слабых есть свои средства” (перевела Евгения Спасская).
Роман Тименчик. Последняя зима. Глава из книги “Ахматова в 60-ые годы”. — “Toronto Slavic Quarterly”, 2004, № 7 <http://www.utoronto.ca/slavic/tsq/07/timenchik07.shtml>.
“Больница временами казалась ей то тюрьмой, то сумасшедшим домом. Соседи по палате казались угрозой — мы предлагаем, например, читать запись в золотообрезном блокноте „Notes”, подаренном в Лондоне Исайей Берлином, как предупредительный сигнал больничному посетителю: „Ничего не говорите. Старуха слушает””. Cм. также: “Toronto Slavic Quarterly”, № 6.
Михаил Трофименков. У кого четыре глаза, тот похож на Джонни Деппа. — “Искусство кино”, 2004, № 1.
“Однажды в Мексике”: “Рок-н-ролл мертв, а Джонни Депп и Роберт Родригес — нет”.
Андрей Фурсов. Лукач возвращается. Тридцать три признака революционной ситуации. — “НГ Ex libris”, 2004, № 6, 19 февраля.
“<…> интеллектуальная фигура настолько высокого и значительного европейского уровня, что Томас Манн вывел его под именем Нафта в „Волшебной горе”. „Длинные двадцатые” [1914 — 1934] — один из самых насыщенных и креативных периодов в современной (modern) европейской и мировой истории. Французский историк Бродель как-то заметил, что Карты Истории сдают не один раз, но все же очень редко. „Длинные двадцатые” были временем пересдачи Карт Истории — властных, экономических, интеллектуальных, духовных — на весь XX в., по крайней мере до 1991 г. хватило. „Длинные двадцатые” были фантастическим периодом по накалу мысли и творчества. Они брызнули таким количеством (и такого качества) интеллектуальной и художественной спермы, что за глаза и для „ deep throat ” хватило на весь XX в. Лукач — из этого времени, из времени-взрыва”.
Борис Хазанов. Долой историю, или О том, о сем. — “Октябрь”, 2004, № 2.
“Литература не аполитична, она над -политична”.
Егор Холмогоров. Властелин кольца. — “Русский Журнал”, 2004, 17 февраля <http://www.russ.ru/columns/reaction>.
“Властитель, который, пусть даже в уме, запустил хотя бы одну ядерную ракету по Вашингтону, ощутит в своей руке кольцо всевластья. И это кольцо всевластья исподволь, иногда — против его вполне либеральных намерений, начнет перековывать его в суверена, в обладателя реальной мощи. <…> Сможет ли оно выковать из власти, которая наследует режиму либерально-хаотической революции, власть подлинно национальную и подлинно суверенную? Зависит, на самом деле, от ощущения безграничности этой власти. Чем больше ее размах, тем больше она „развращает”, как кажется либеральному сознанию. „Абсолютная власть развращает абсолютно”. Сегодня этой власти не хватает как раз этой „развращенности”, не хватает ощущения абсолютности, не хватает внимания к призыву Константина Леонтьева „властвовать беззастенчиво”. Только власть, ощутившая в руках полноту суверенитета и сладость властвования (вместо сладости кражи ), и сможет обратиться к укреплению основ этого властвования, к укреплению основы своего суверенитета, то есть государственной и национальной основы. И мало что может так способствовать этому вкусу власти, как ощущение права „решить” жизнь и смерть „Мира”, если он покусится на „Рим””.