под поэзией русской проводит черту
ржавой бритвой на тонком запястье).
О. Мандельштам: поиски новых подходов. — “Новое литературное обозрение”, 2003, № 5 (63) <http://magazines.russ.ru/nlo>.
Среди прочего тут любопытная подборка, названная как “„Дивная аритмия”: Осип Мандельштам в восприятии современных поэтов”. “…странно, что вы меня настигли прямо с бутербродом в руке у полуразинутого рта и со стаканом сопутствующего напитка, нежно употребляемого в раздумье о переводах шекспировских сонетов студенткой моего класса…” Ну и так дальше — о поэзии, потихоньку. Это известный поэт Аркадий Драгомощенко.
Рассуждения тут тоже есть. У Игоря Вишневецкого — о переоценках. Хотя о том, что Мандельштам для современной поэзии — этап пройденный, думаю, можно и поспорить.
Есть и маленькие радости. Вот короткий, милый и честный отзыв: “Всегда радуюсь, что он есть” (Иван Ахметьев). Видите как: в авторском жанре. Думаю, что это стихи.
Майкл А. Николсон. Иван Денисович: мифы происхождения (в рубрике “К 85-летию Александра Солженицына”). — “Континент”, 2003, № 4 (118).
Глубокий разбор с привлечением ранних, в том числе — стихотворных текстов и поздней зарубежной критики творчества писателя.
“Абсолютные оценки присутствуют и глубоко укоренились в этом произведении. Правда, они очень редко комментируются с точки зрения героя и повествователя, но это вполне закономерно: таковы исходные условия самой формы, выбранной Солженицыным для данного конкретного опыта. <…> Они пробиваются сквозь щели в полу, как только Солженицын отпускает сознательно наложенные на собственную композицию ограничения”.
Памяти митрополита Антония Сурожского. — “Континент”, 2003, № 3 (117).
“Думаю, что неизбежная скорбь в связи с кончиной митрополита Антония будет все более уступать место благодарности Богу за дивный дар личности этого великого служителя Церкви Христовой, который был послан как замечательный помощник всем, кто ищет Истину и жизнь” (протоиерей Александр Борисов).
Виталий Пуханов. Когда судьба проходит мимо… — “Континент”, 2003, № 3 (117).
.............................
Люби меня, моя Людмила,
Покуда так необъяснимо
Белье полощут в молоке,
Пока горит огонь без дыма,
Когда судьба проходит мимо
Без бритвы. Налегке.
Владимир Радзишевский. Афоризмы разрезанного горла. — “Дружба народов”, 2004, № 2.
Леонид Губанов: взвешенно, пронзительно, любовно. О человеке и поэте-феномене.
О посмертной (текстологической) трагедии в том числе:
“Напечатано, например, черным по белому:
Вот я весь, от корки и до корки,
Фонарем горит моя щека,
И меня читать, как чтить наколки
На спине остывшего ЧеКа.
А в губановских стихах, конечно, наколки на спине не у Чека, а у зека. Ничего себе, граждане, оговорочка!
Горько, что до сих пор голос Губанова не зазвучал в полную силу…”
Е. М. Собко. Великая княгиня Екатерина Павловна. — “Вопросы истории”, 2004, № 3.
О ней мало известно, а между тем по ее предложению была написана “Записка о древней и новой России” Н. М. Карамзина; именно она бросила клич на повсеместную организацию ополчений во время войны 1812 года. К четвертой дочери Павла I и любимой внучке Екатерины II сватался Наполеон. Она его жестоко отшила. Удачно ездила за рубеж по дипломатической линии, заботилась об образовании и умерла в тридцатилетнем возрасте от простуды. Во дворцах, я думаю, гуляли ужасные сквозняки.
Валерий Сойфер. Туринская плащаница и современная наука. — “Континент”, 2003, № 3—4 (117—118).
Более фундаментального ретроспективного отчета, подкрепленного десятками выкладок, размышлений, даже иллюстраций, у нас не печаталось никогда.
Сергей Стратановский. Творчество и болезнь. О раннем Мандельштаме. — “Звезда”, 2004, № 2.
“В основе его поэзии — экзистенциальная травма, обусловленная болезнью (астмой и стенокардией. — П. К. ). Поэта в нем формировал страх перед внезапной смертью, страх перед „пустотой”, ощущение своей нереализованности, как творческой, так и жизненной. <…> Стихи раннего Мандельштама — это также путь от приятия Судьбы к бунту против нее. Живя под знаком ложного предсказания (или диагноза?), он стремился то стоически принять „мир болезненный и странный”, то как бы спрятаться от него в „страну воспоминаний” о детстве или в монастырь. Но одновременно росло сознание, что можно жить вопреки Судьбе, можно „чертить алмазом по стеклу” и чертеж этот останется в вечности. От понимания творчества как благосклонности судьбы он приходит к активной, мужественной концепции творчества как строительства великого здания культуры. При этом Мандельштам никогда не путал творческую реализацию с жизненной, не стремился подменить творчеством жизнь, хотя жизненная реализация, обретение себя в любви, долго не удавалась. Обретя „перстень”, он не находил „подковы”. Но впоследствии ему это удалось”.