Я лишь еще раз напомню себе и читателю о временах, когда С. И. Бернштейн начинал свою работу. В те годы господствовала теория немецких исследователей, утверждавших, что говорить об интонации можно исходя из текста стихотворения. “[Однако] мы вправе утверждать, — писал профессор в 1927 году, — что „закон исполнения” в стихотворении не заложен; и даже более того, что нет единого закона исполнения какого бы то ни было стихотворения: для всякого стихотворения мыслим целый ряд не совпадающих между собой и в то же время эстетически законных декламационных интерпретаций. Произведение поэта лишь обуславливает известный замкнутый круг декламационных возможностей”.
Судя по воспоминаниям о Есенине, его “домашняя” манера разительно отличалась — в “мягкую”, задушевную сторону — от эстрадной. А у того же Мандельштама (который много думал и писал о звучании поэтической речи) “голос”, с которого он “работал”, держался одной и той же торжественной музыки.
О. Э., как известно, вообще считал, что поэзия по-настоящему живет лишь в звучании. Неудивительно, что он чрезвычайно ценил работу петербургского профессора Сергея Бернштейна.
Эдуард Багрицкий. Стихотворение А. Блока “Шаги командора”.
Вспоминаю, как волновался, говоря об этой записи, Александр Гордон, который пригласил осенью 2002 года Льва Шилова в свою (исчезнувшую ныне) авторскую ночную передачу. Очевидно, с давних времен А. Г. был “ушиблен” именно этим чтением. И я его понимаю: очень, очень красиво и драматично читал Блока одесский любитель птиц, астматик и книгочей.
Лев Алексеевич, помню, в конце передачи рассказывал об Анне Ахматовой, а Гордон попросил его почему-то закончить именно воспроизведением чтения Багрицкого (“И имя Анна, видите, прозвучало…”). Очень хотелось ему освежить старое впечатление.
Оба напряженно слушали чтение, пока не пошли титры. Было отчетливо видно, какое наслаждение, какой, извините, стресс получает наш известный телеведущий от грозного багрицкого звука.
Владимир Набоков. “К моей юности”.
Слушаем билингву: сначала по-английски — с пояснением на английском же, а потом и по-русски Набоков читает нам свое собственное стихотворение. Как говорила в подобных случаях Анна Ахматова: “Это очень ваше”.
Понять, когда записаны эти гр-р-рассирующие раскаты (слушая которые не знаешь, плакать или смеяться), — я не смог. Не помогла и малотиражная аудиокассета “Владимир Набоков”, выпущенная как методическое пособие Государственным Литературным музеем. На кассете, кстати, начертано помимо прочего: “Гарвардский университет”. Впрочем, думаю, что запись сделана в начале 50-х.
Алексей Ремизов. Н. В. Гоголь, “Вий” (отрывок).
В своей книге Шилов упоминает, что в начале 80-х годов “в Москве объявилась неожиданная пластинка — Алексей Михайлович Ремизов, известнейший дореволюционный писатель, начитал ее в 30-е годы в Париже”.
Ничего сказать не могу — оттуда ли. Звучит свежо. Вкрадчивое чтение А. Р. напомнило мне сеансы “страшных рассказов” в приснопамятных пионерлагерях. Было, помню, так же жутко и сладко.
Михаил Зощенко. “Расписка”.
И вдова, и сестра писателя говорили Льву Шилову, что никаких аудиозаписей Михаила Зощенко нет. Какова же была радость открытия, когда в Государственном архиве кинофотодокументов нашлась звуковая съемка середины 30-х годов. “Одним из важнейших выразительных средств был для него ритм чтения”, — пишет Л. Ш.
Это похоже, действительно, на накатывающиеся волны — с любезной сердцу автора “замаскированностью смехом”: а в чем, собственно, дело, чего это вы такое смеетесь? “Кругозор” впервые издал эту фонограмму в 1969 году, звуковую съемку как-то демонстрировало и телевидение.
“Расписка” оказалась единственной записью авторского чтения Михаила Зощенко. Последнее предложение рассказа не сохранилось, и Лев Шилов дочитал “Расписку” сам.
Через год, в 2003-м, диск “Голоса, зазвучавшие вновь” был переиздан с некоторыми изменениями/уточнениями в аннотациях.
© 2002, Государственный Литературный музей, фонограмма.
P 2002, “Russian Disc”.
Общее время звучания 64.50. В поисках, переписи и реставрации уникальных фонограмм принимали участие И. Андроников, Т. Бадеян, Т. Булочникова, [В. Возчиков], Н. Нейч, Т. Пикалова, С. Филиппов, <Л. Шилов>, О. Шорр. Звукорежиссер диска С. Филиппов, мастеринг Катя Жукова. Редактор Е. Михайлова. Дизайн В. Лазутин.