И что отныне он свободен.
Москва.
Сентябрь 2003 — ноябрь 2004.
Рассказы бабушки
Александр Радашкевич — поэт, переводчик, эссеист, критик. Родился в 1950 году в Оренбурге, жил в Уфе и в Ленинграде. Эмигрировал в 1978 году. Работал в библиотеке Йельского университета; с начала 80-х — в Париже, в газете “Русская мысль”. В 1991 — 1997 годах был личным секретарем великого князя Владимира Кирилловича. Автор трех стихотворных сборников. Живет в Париже.
Спасибо, спасибо тешившим нас в нашей молодости, вспомним их в их старости и, часто бывав у них во дни веселий, теперь хотя изредка посетим их во время престарения, одиночества и прискорбий сердечных.
Внук 1.
I. О-де-колон
О-де-колон, о-де-лаванд, о-де-ла-рен-д’Онгри (то бишь
“венгерской водкой”) душилась я, а цвет любила
“горлышко пижона”, но более еще — grenouille бevanouie
(“лягушка в обмороке”, значит). Ты бабушку сбиваешь!..
То, может, притчилось иль возводили несодеянность
такую: Герардова племянника постами заморила, и он
зачах. А на балах являлась очень даже авантажной. Князь
Сергей, внучатый брат по бабушке Евпраксии, был не
последней руки любезник и шаркун, хоть мотишка
изрядный, но не бывал в чинах, ни в случае особом.
Он нашивал рисованные всё жилеты с сюжетами
по белому атласу и пуговицы сплошь с изображеньем
на кости, эмали и по перламутру, предорогие, величиной
с пятак; а как пошло сукно, теперь ни пудры, ни белья,
ни кружев не ищи! Тогда в большом употреблении
по бархату бывало рисованье: экраны для каминов,
ридикюли, ширмы, мебель — все размалевано, мон шер,
и в лучшем виде. Теперь все это в кладных, в рухлядных
палатах. Все пудрились, румянились, и не видали ни
желтых, ни зеленых лиц, как ныне. В мои года младыя
прелестниц писаных не счесть бывало, но Настя, Настя
Каковинская! Мала, худа, но ни вокруг кого на всех
балах не вилось столько мотыльков, как возле этого
розанчика, поверь. В больших веселостях живали!
Для барышень своих держала я по два белых платья,
мелкой мушкой да горошком, серебряною, значит, битью
по шелковому тюлю, и дымковые два — уж ежли вдруг
и царская фамилия который осчастливит бал... Вот
вспомнился Барыков, наш сосед по Веневу, жена его,
покойница Телегина Настасья. Когда женился, ей
не было одиннадцати лет... В приданое, подумай-ка,
ей отпустили кукол! Три сына, девять дочерей из
осемнадцати детей-то их достигли совершенных
лет. Да, внучек, жили-жили — не тужили, что имели —
берегли. И жизнью во всю жизнь не смели тяготиться.
Гнушались лицедейств, позорищ театральных. Никто б
не смел внушать понятий скотских о Боге, о Царе!
И кушали во славу Божью всё, что ни подадут, и этим
очень сами утешались и тешили весь век других...
Теперь и яблок этих нет, поди: ни длинной “мордочки”