Выпили по бутылке “Черниговского”, и я почитал ему свои ночные наброски.
Миша сказал, что это невероятно поверхностно.
Мы съели по банке шпрот и решили сваливать из бухты, с мыса Меганом, от греха подальше: вдруг нагрянет дед с бригадой сотрудников заповедника. Собрали рюкзаки.
Шли обратно через горы вдоль берега, боясь встретить деда с бригадой.
К обеду распогодилось. У меня болели ноги, натертые сандалиями, и был я немного злой. Во время привалов пытался исправлять в тетрадке — все перечеркал. А Миша курил свою трубку, совершенно фетишистскую, она почти не тянется, а если вдохнешь, то закашляешься.
В городе Судаке я напился. Миша встретил там на автовокзале своих давнишних институтских знакомых, филологов. Они почему-то смотрели на меня как на плебея.
Я предложил Мише послать их, но он меня не понял и остался с филологами в Судаке, а у меня в рюкзаке остался весь наш запас бухла.
В тот день я уехал в Алушту, где пьянствовал с местной молодежью. Купался, спал на пляже. По вечерам пытался писать — опять одни начала.
Из Алушты поехал в Симеиз, несколько дней ночевал в городском садике. Купил браслет своей девчонке.
Затем жил на горе с археологами, в винном угаре копали готские и аланские захоронения.
После — оказался в Бахчисарае. Денег хватило на билет домой, бутылку самого дешевого, но душистого массандровского портвейна и чебурек. Батарейка телефона села, и я не смог послать Марике эсэмэску.
Когда ждал поезд на платформе, меня мутило. Очень хотелось написать о смерти. Она сидела рядом, у лавочки, похожая на собаку, и принюхивалась к моему чебуреку, смотрела на меня сердоликовым глазом бусинки, найденной в готском могильнике, была похожа на матерую проводницу в белой рубашке; она сквозила на меня ночью из приоткрытого вагонного окна, на станциях лезла в виде торговцев едою в тамбур. Я брал тетрадь и ручку — и слова о ней находил точные.
Греческие календы
Фотоальбом
Алехин Алексей Давидович родился в Москве в 1949 году. Поэт, эссеист, критик. Автор нескольких поэтических книг. Главный редактор поэтического журнала “Арион”. Постоянный автор “Нового мира”. Живет в Москве.
Публикация продолжает долговременный поэтический цикл “Записки бумажного змея ”.
Панорама
то самое место
где Афродита отжимала волосы
выйдя из моря
пальмы
иные с веером
иные в шляпках с пером
только по небу торопится
единственное облачко
отбившееся от стада
Бармен
с глуповатым мужественным лицом Менелая
с тех пор как Елена сбежала от него
и поступила в стюардессы
он напевает все время
мешая разноцветное пойло под видом коктейлей
и не забывая воткнуть
в каждый бокал по бумажному зонтику
для украшенья
по вечерам для завлеченья гостей
приходит приятель Гомер
и бряцая по струнам
горланит свои неправдоподобные песни
Пляжное чтение
так трудно бывает
оторвать глаза от этого мира со слепящим распластанным пляжем
где столько плоти
резвится в полосатых волнах
прогуливает друг друга вдоль набегающего моря
и млеет на песке
так трудно отвести глаза
уткнуться в книгу —
как после вернуться из обжившей тебя страницы
на хлопочущий пляж
Нимфа
море
лизнуло ее в лицо
и она подпрыгнула с визгом
из волны
показав спелую грудь
На параплане
глупым бывает
выраженье не только лица
но и тела
например
у болтающих голыми ногами летунов
пока их возят по небу
привязанных за веревку к катеру
вроде брошенной Богу приманки