Моржов — аналитик и практик в одном лице. Он открывает законы, по которым существует город Ковязин, и, подобно тому как физик заключает законы природы в формулы, Моржов составляет те самые аббревиатуры — ТТУ, ВТО, ПМ, ОБЖ. Он изучает Блуду, как изучают опытного противника. Запоминает повадки, находит слабые места. Наконец, прекрасно изучив систему Блуды, вооруженный знаниями, он начинает действовать: спасает от “оптимизации” (читай — ликвидации) МУДО (бывший Дом пионеров), наказывает сутенеров — Сергача и Лёнчика. Обстоятельствам не подчиняется, но подчиняет их себе. Он не детерминирован повседневностью. Для сотрудников МУДО Моржов становится спасителем, добрым гением.
Моржов борется с блудой, используя ее же оружие: секс, обман, наглое очковтирательство. Блуда в лице Манжетова признает его победу. Мошенник перехитрил мошенника, но, позвольте, что было нужно этому мошеннику? Не ради же грошовой зарплаты методиста он предпринимает титанические усилия? Что нужно Моржову? Автор и герой в один голос вторят: секс. Моржов просто хочет переспать с тремя сотрудницами МУДО — Сонечкой, Розкой и Миленой. Ради них Моржов будто бы и соглашается поехать в заброшенный пионерлагерь, ради них спасает МУДО. Но, во-первых, женщины в Ковязине доступны, а для Моржова в принципе все равно, с кем… Алексей Иванов утверждает: “…для него (для Моржова. — С. Б.) каждая женщина — отражение идеала… Ну а внешне это выглядит так, что он хочет всех”. Во-вторых, три молодых “воспитательницы” далеко не уйдут. Моржов охотно нанимает проституток. Если та же Сонечка станет проституткой (а именно таковы ее перспективы после реорганизации МУДО), то что же помешает ему “снять” Сонечку, как он “снимал” Алёнушку? Отбить Милену у Манжетова, а Розку у Сергача тоже несложно.
Может быть, Моржов — лидер, вождь, главарь, может быть, ему, как Остапу Бендеру, нужны ученики, оруженосцы, “мулаты”? Нет, для Щекина он собутыльник, для Сонечки, Милены и Розки — любовник, для детей — всего лишь один из “преподов”. Уважаемый, энергичный, даже подавляющий своей активностью, лидером он становится лишь перед решающей схваткой с Манжетовым. Что до пресловутого фамильона, то Моржов бросит его, как только развеются тучи над МУДО. Нет, цель Моржова — не секс и не фамильон. Что же тогда?
Вспомним, что вся деятельность Моржова подчинена разрушению блуды, но блуда не может породить человека, способного с ней бороться. Яблочко падает только под яблоню, перегнивает и служит ей удобрением. Система блуды замкнута. Она развивается по своим законам, которые Моржов и пытается свести к формуле. Преобладание военных аббревиатур (ПМ, КВ, ОБЖ) тоже не случайно. Моржов не просто исследователь — он воин, разведчик, диверсант.
Моржов — агент из другого мира. “Инопланетный” шпион. Моржов — диверсант, посланный автором подорвать миропорядок блуды. Он и ведет себя соответственно. Устраивается в МУДО на зарплату “некрупного насекомого”, хотя денег у него много, а закон, карающий “тунеядцев”, был отменен с падением советской власти. Из тихого уголка удобнее наблюдать, не привлекая к себе внимания.
Даже внешность Моржова и его манера держать себя говорят о многом: “Моржов носил огромные, в пол-лица, очки-окна с толстой, как оконная рама, оправой. Эти очки в сочетании с улыбкой, несколько лошадиной физиономией и высоким ростом придавали Моржову дебильно-жизнерадостный вид. Такой вид очень помогал при общении с начальством, а также в различных двусмысленных ситуациях. <…> эдакий шалун, бонвиван, невоспитанный обаяшка”.
Правильно, так и ведет себя диверсант. Он должен быть свой, свой “в доску”. Моржов ведет себя как “свой”. Беспрестанно матерится, много пьет, кодируется — и снова пьет. Постоянно блудит, ломает дурака перед начальством, вешает лапшу на уши, врет напропалую, снимает проституток — словом, ведет себя как нормальный ковязинец, подданный блуды. Советский разведчик в эсэсовском мундире. Впрочем, если уж говорить о разведчиках, то Моржову ближе не строгий, асексуальный Штирлиц, а брутальные соблазнители наподобие Джеймса Бонда или некогда популярного Эмиля Боева. Как и Боев, Моржов идет к цели и через постель, и через убийство. Финал “Блуды” получился в духе уже традиционного для поздних романов Иванова “крутого драйва”. Погоня, стрельба, убийство негодяя.