17
Может быть, это точка безумия,
Может быть, это совесть твоя —
Узел жизни, в котором мы узнаны
И развязаны для бытия.
Так соборы кристаллов сверхжизненных
Добросовестный свет-паучок,
Распуская на ребра, их сызнова
Собирает в единый пучок.
Чистых линий пучки благодарные,
Направляемы тихим лучом,
Соберутся, сойдутся когда-нибудь,
Словно гости с открытым челом, —
Только здесь, на земле, а не на небе,
Как в наполненный музыкой дом, —
Только их не спугнуть, не изранить бы —
Хорошо, если мы доживем…
То, что я говорю, мне прости…
Тихо, тихо его мне прочти…
О. Э. Мандельштам, 15 марта 1937.
18 “Я и впрямь задним умом крепок” (фр.).
19 См. в Интернете тему “Грузинская кухня”.
Синдром Мюнхаузена
Родионов Андрей Викторович родился в 1971 году. Окончил Московский полиграфический институт. Входил в Товарищество мастеров искусств “Осумасшедшевшие безумцы”. Большое значение придает своим публичным выступлениям (“…я пишу, чтобы читать для публики и на публику”).
Автор пяти стихотворных книг. Работает заведующим красильным цехом в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. Живет в Москве.
Стихи публикуются в авторской редакции.
* *
*
Те, кто с детства привык беречь свою шкуру
по примеру и папы и мамы,
рассказать ли про прачку вам, тетю Шуру,
хоть поймете вы очень мало.
Ну а те, кто поймет меня, точно — молчите,
улыбнитесь, кивните молча,
ты, загадочный киевский страшный мыслитель,
ты, московский больной добровольчик.
Вышел, в общем, приказ. Персонала между
возник некоторый энтузиазм,
должна тетя Шура стирать рабочую одежду,
коль будет заказ, вот ведь маразм.
Тетя Шура — прачка, стирает балетные колготки,
театральные обноски, их много,
тех вещей, что особенно после посещения артистами столовки
выглядят странно и убого.
Тетя Шура, естественно, взяла больничный,
ей семьдесят с копейками, так-то.
Было как-то и грустно ей и непривычно
стирать что-то, не относящееся к спектаклю.
Стирать то есть вещи своих друзей и знакомых,
парижская, маяковская грязная шутка,
вот стали (поскольку я ее сосед)
у меня несколько надменным тоном
слесаря и др. осведомляться, где тетя Шура
и (требовательно) — кто будет стирать вонючие спецовки?
Которых много... я предполагал — костюмеры?
Но они ж театральное... как-то неловко...
И у нас театральное! — отвечал гордо слесарь (к примеру).
Если она вдруг выйдет на работу — намекни нам!
Вспомни о солидарности рабочего класса!
И в глазах у них даже была обида,
как словно пятого числа вдруг закрыта касса.
Тетя Шура выходила на работу все реже,
и как-то и вправду вдруг слегла прачка,
но стирать чью-то рабочую одежду
не стала она, словно батрачка.
Это есть действительная гордость.
Умерла, а не стала стирать старушка,
но и после ее смерти довольно долго