Владимир Берязев. Через полночную страну… Стихи. — “Зарубежные записки”, Германия, 2009, I (книга семнадцатая) <http://magazines.russ.ru/zz>.
Над сонным лугом…
А. Блок
Рыжий коршун круги нарезает,
Ждёт подачки, варнак.
Закипел на костре в палисаде
Котелок… Коли так,
То пора надевать телогрейку
И картошку копать,
Строить вечную узкоколейку
И вину искупать.
Выпей, Павел, корчагу смиренья
И любовь — не суди.
Самурайскую веру боренья
В роднике остуди.
Ведь не в рабстве, не в силе державной
Наша боль и вина,
Но — пред Господом жалью стожарной
Обнажена.
2008
…В издательстве Руслана Элинина только что вышла (составленная московскими друзьями и читателями) книга избранных стихов Владимира Берязева “Ангел расстояния”. Она поспела аккурат к 50-летию поэта и редактора “Сибирских огней”.
Игумен Варлаам (Борин). Душа писателя (К 200-летию со дня рождения Н. В. Гоголя). — “Вертикаль”, Нижний Новгород, 2009, вып. 25.
[О 2-м томе “Мертвых душ”.] “Образы получились положительные, а души… неживые. Изображение только положительных качеств человека тоже имеет право на существование, но это уже сродни житийной литературе, где образ и должен быть иконописным. Если же оставаться в рамках литературы художественной, то необходима динамика, борьба: от проявления в героях пороков и дурных наклонностей, через преодоление
их (а порой даже только стремления преодолеть) — естественно, с Божией помощью, к появлению добродетелей, проявлению в человеке образа Божия”.
Гоголь: реальность воображения. [Ответы авторов “Знамени” на вопрос редакции: “Актуален ли сегодня (и лично для вас) творческий опыт Гоголя, и если да, в чем это проявляется?”] — “Знамя”, 2009, № 4 < http://magazines.russ.ru/znamia>.
“<…>Никогда в нашей литературе, ни до Гоголя, ни после него, метафизическое не приближалось к обыденному на столь искряще малое расстояние. Оттого-то ни одна писательская судьба столь мучительно не зависела от саморазвития текста, равно как и от совершенствования читателя. То, что случай это абсолютно особый, идеально вписанный в свой, давно отлетевший век, очевидно. А все-таки мысль к этому опыту с неотступностью возвращается — в тоске не по литературоцентризму, а по вечности, сквозящей через прореху в шинели… через любую страницу — открывай наугад” ( Марина Вишневецкая) .
“В своей корреспонденции он упоминает о том, что задумал новую книгу, и потому, пишет он, „меня надо беречь”. Как „драгоценный сосуд”, вазу с чем-то особенным.
Думаю, никто в двух словах не раскроет так полно природу божественного в творчестве. Я глубоко убежден в том, что человек — это всего лишь ножны, в которые способность творить вкладывается, как клинок. Все книги мира намного лучше, умнее, глубже, одареннее своих авторов. Мне это кажется убедительнейшим доказательством существования Бога. Дело человека этот клинок беречь, его точить и регулярно пускать в дело, чтобы не заржавел и не потерялся. В общем, талант можно приумножить, но природа его — сторонняя, не человеческая.
И Гоголь это двумя словами описывает.
Писатель, что и говорить. Но, ненароком высказав истину, Гоголь, несколько лет спустя, сам же поступает вразрез с нею. Именно поэтому Николай Васильевич, на мой взгляд, совершил ошибку и пошел против Него (думая, что поступает по Его воле). Надо было не жечь второй том, а издавать его и писать третий. Так надо было, и зависело все это, разумеется, вовсе не от Гоголя. В противном случае он не сумел бы и строки написать в своей жизни” ( Владимир Лорченков ).
Светлана Голова. Попытка к бытию. О поэте Андрее Голове (1954 — 2008). — “Литературная учеба”, 2009, книга вторая (март — апрель) <www.lych.ru> .
“Он был живым доказательством того, что эрудиция вере не помеха и что можно быть хорошим христианином, всматриваясь в напоминающие иероглифы тени бамбука на полотне собственного подсознания. <…> Сборники его стихов скорее отдаленно соответствуют эстетике клейм на иконах. В центре лик — а по кругу сцены из жития, предстающие взору одновременно. Так хронология втекает в большой хронотоп времени, избавляясь от оков обязательности и последовательности”.