Между прочим, двойное ся встречается в «Игоревой песни» лишь единожды. А. А. Зализняк находит еще один пример, но в нем вместо первого ся находится предлог съ . Ученый считает, что это съ появилось вместо ся в результате неверного прочтения рукописи первыми издателями [27] . Это вполне вероятно, но все-таки недоказуемо.
Наконец, не очевидно, что все энклитики в тексте «Слова…» действительно лишены ударений: «Слово…» — текст поэтической природы, в котором прослеживается ритмическая система. В реконструкции ритмики «Слова…», принадлежащей современному языковеду В. В. Колесову [28] (тоже не сомневающемуся в древности памятника), некоторые энклитики сочтены полноударными словами. Но тогда их расположение может диктоваться не столько свойствами устной речи XII века, которые воспроизводил древний автор, сколько особенной, поэтической ритмикой текста. Реконструкция В. В. Колесова небесспорна, но учитывать ее (как и другие опыты в изучении стиха «Слова…») необходимо. А. А. Зализняк этого не делает.
Интересна одна деталь. В знаменитом плаче-заклинании Ярославны, обращенном к стихиям — к ветру, к Днепру и к солнцу, закон Вакернагеля дважды нарушен. Ярославна обращается к Днепру: «О Днепре Словутицю! Ты пробилъ еси каменныя горы сквозе землю Половецкую; ты лелеялъ еси на себе Святославли носады до плъку Кобякова…» [29] . По закону Вакернагеля энклитика глагол-связка еси («ты есть») в обоих случаях должна стоять после местоимения ты , а не после глаголов.
У А. А. Зализняка есть несколько вероятных объяснений этого казуса. Во-первых, в Ипатьевской летописи имеются примеры, когда местоимение ты , присутствие которого портит картину, «возможно <…> не опущено в связи с тем, что оно несет некоторую эмфазу, а тогда после него возможен ритмико-синтаксический барьер, которым и объясняется позиция связки. Эмфаза не исключена и во фразах из <„>С<лова> <o> п<олку> И<гореве”> (если понимать их как „это ты пробил…”, „это ты укачивал”…».Во-вторых, нарушение закона Вакернагеля может быть «данью церковнославянской норме» — книжный, церковнославянский язык такое нарушение допускал. В-третьих, А. А. Зализняк склонен видеть в этом нарушении след руки переписчика XVI века, и это, по его мнению, самое вероятное [30] .
Но любопытно, что сбой приходится на один из самых «подозрительных» фрагментов памятника. Плач Ярославны — загов о р, призванный воздействовать на природные силы. Он проникнут живым, почти осязаемым языческим чувством. В древнерусской книжности он уникален.
Б. В. Сапунов, ученый, подробно проанализировавший плач и сопоставивший его с устной народной словесностью, убежденно утверждал: «В трагический момент, когда половецкие орды вторглись в русские земли, неся смерть и разорение, Ярославна не вспоминает о христианском Боге, всемогущем и всепрощающем, как изображают его христианские проповедники. Не к небесной заступнице Богоматери обращает она свои мольбы, не к Христу взывает она о помощи». Это языческое заклинание, обращенное к Солнцу, Воде и Стрибогу — богу ветра.
«Можно легко установить, что по своему характеру „плач” Ярославны в основной своей части (три абзаца из четырех) является типичным языческим заговором. Структура „плача” повторяет обычную четырехчастную форму заговора, сохранившуюся до XX века, — обращение к высшим силам, прославление их могущества, конкретная просьба и заключение. Большое количество заговоров, записанных в XIX в., еще сохранили обращения к солнцу, месяцу, звездам, заре, ветрам, огню, молнии и другим силам природы» [31] .
Именование солнца, Днепра и ветра из плача Игоревой жены языческими богами, а самого плача — языческим заклинанием, пожалуй, — неосторожное упрощение. Но с христианской молитвой княгинина речь и вправду не имеет ничего похожего.
Удивительно, но существует перекликающееся с плачем Ярославны реальное заклинание-загов о р против наведенной болезни («порчи») на собаку, сохранившееся в старинной записи: «Ты еси вода, ты еси чистота. Течеши из моря в моря сквозе землю Русскую и Половетцкую (так! — А. Р. ) под землею, а под копаменью (искаженное: по каменью. — А. Р. ), и по подкаменью, и по подкорению, измывая всякую скверну и нечистоту» [32] . А в «Слове…» Ярославна, обращаясь к Днепру, говорит: «Ты пробил еси каменныя горы сквозе землю Половецкую» — и упоминает море, олицетворяющее печаль, горе [33] .