Как-то Акунин заметил, что среди литературных источников его Фандорина важное место принадлежит Григорию Александровичу Печорину. И в самом деле: замечательно хорош собою, смел, ловок, немногословен, загадочен. Но, в отличие от Печорина, он просто так, от скуки, пакостей людям не делает. Что ж удивительного, что теперь герой иного времени , Никитин, похож не столько на Печорина, сколько на Фандорина? Вон и туземный кунак при нем, горец Галбаци, совершено как Маса при Фандорине: предан как пес и почитает как господина. И тоже жизнью обязан. (Печорин Казбича приручить или дружить с ним даже и не пытался — он его просто, выражаясь современным языком, «развел».)
Вот только замечательная везучесть Фандорина заменена невезучестью Никитина. Ну только приехал из заграницы — и угодил на Сенатскую площадь. А там друзья. Ни в каком заговоре Никитин не участвовал, но пожизненную каторгу получил. И в карты Никитину не везет — всегда проигрывает. (Напомню, что Фандорину во всех азартных играх везет сказочно, в том числе и в играх со смертью.)
Вообще перемена знаков с плюса на минус — это довольно простой прием трансформации текстов, но Брусникин любит им пользоваться. Печорин похищает Бэлу, в которую влюбился. Никитин, рискуя жизнью, освобождает похищенную горцами Дашу Фигнер, в него влюбленную.
У Лермонтова Печорин вызывает на дуэль Грушницкого и хладнокровно его убивает. У Брусникина все с точностью до наоборот: Никитина вызывает Мангаров — Грушницкий, а Никитин — Печорин стреляет в воздух.
Княжна Мери — жертва прихоти Печорина. У Брусникина все опять наоборот: Никитин — жертва такой милой и невинной, влюбленной в него барышни. Это она, оскорбленная отвергнутой любовью, из ревности и жажды мести выдает план побега Никитина и его невесты и пускает по их следу убийц. А вот бежать Никитин вынужден из-за обстоятельств, которые никогда бы не могли возникнуть в лермонтовском «Герое нашего времени». Но при перелицовке классического романа в приключенческий не обойтись без интриг, заговоров и злодеев, и злодеи нужны масштабные, не то что драгунские капитаны, забывающие зарядить дуэльный пистолет.
Жандармский капитан Честноков именно такой злодей, мерзавец в чистом виде, не брезгующий организовать похищение дочери своего начальника с помощью местных головорезов. Это он придумывает состряпать дело о заговоре против военного министра, прибывающего с инспекцией на Кавказ, и назначить государственного преступника Никитина главой заговора. Никитин убивает негодяя и вынужден принять отвергнутое ранее предложение своего друга, морского капитана Платона Платоновича Иноземцева: бежать в Америку, воспользовавшись его кораблем, следующим на Аляску. Но не забудем про хроническую неудачливость Никитина: в игре со смертью он проигрывает. Необычный финал для приключенческой повести: убить главных героев руками наемных убийц. Нарушает чистоту брусникинского жанра. Но Акунину такие финалы не чужды.
Что же касается морского капитана Платона Платоновича Иноземцева, то он вместе со своим кораблем приплывет в Севастополь 1855 года, прямиком в следующий роман Брусникина «Беллона», вышедший уже после того, как сеанс магии с псевдонимами закончился саморазоблачением.
Что сказать о «Герое иного времени»? Крепко сшитый, динамичный, стремительный сюжет, легкое, не лишенное приятности, необременительное чтение. Есть и идеологическая нагрузка: то о патриотизме герои порассуждают, то о самом Лермонтове. Но вот по прочтении романа все же не оставляет мысль: «а зачем?» — которая отсутствовала при чтении «Девятого Спаса». Там игра казалась самоценной и тем оправданной. А здесь впечатление такое, что автор решал для себя какую-то литературную задачу. Но задача-то была какая? Написать по лермонтовским мотивам крепкий сценарий голливудского боевика?
Что же касается «Беллоны», то в первой своей части это очень славный историко-приключенческий роман, словно предназначенный для подростков: мир глазами взрослеющего ребенка, романтическая любовь, приключения, тайна и сокровище (герой находит пещеру, полную античных раритетов, и влюбляется в женский портрет, который словно оживает в облике прекрасной девушки), морские приключения, опасность, мужество, уроки патриотизма и ненавязчивые сведения из истории и предыстории Крымской войны.
Тут тоже присутствует некий литературный первоисточник — «Севастопольские рассказы» Толстого. Но, по правде говоря, для современного подростка (и не только) очерки Толстого — занудное чтение. А вот брусникинская «Беллона» — чтение легкое и увлекательное. Ну а вторая часть романа смахивает на конспирологические версии истории, которые так любит автор проекта «Смерть на брудершафт». Вся эта севастопольская мясорубка оказывается удачной шпионской операцией англичан, и в частности — делом рук Александра Бланка, русского дворянина по рождению, британца по воспитанию, убежденного противника режима, считающего, что поражение России в войне посрамит самодержавие и окажется дорогой к светлому будущему. Сначала в качестве британского офицера он принимает участие в осаде Севастополя, а потом в качестве шпиона с хорошей легендой перебрасывается на русскую сторону и добивается того, чтобы идиотский план наступления, разработанный императорским любимцем, был принят. Результат — разгром русской армии, море трупов и раскаяние шпиона, в котором проснулась русская часть души и сочувствие к людям, которых он убил во имя какого-то непонятного будущего.