Действие частично происходит во французском мезон-де-ретрета «Vremena goda». Это дом престарелых для богатых людей, куда приехала перенимать опыт молодой врач-геронтолог из России, и галерея обитателей этого внешне благополучного учреждения написана с той экономной щедростью, которая проявилась в предыдущих текстах Борисовой. (Что же касается названия романа, так оно, конечно, многозначно. Времена года — это еще и этапы человеческой жизни.)
Вполне реалистическая проблематика наложена на скелет приключенческого романа с элементами фантастики в брусникинском духе. Основательница мезон-де-ретрета 105-летняя Александра Казначеева-Каннегисер, которую все зовут Мадам, уже 15 лет находится в коме, но лежит тут же, в своем бывшем кабинете. Однако никто не знает, что это псевдокома , что ее мозг безостановочно работает. Образы прошлого возникают в ее сознании: они-то и составляют важнейший, авантюрно-приключенческий пласт романа. Здесь и картины быта русской эмиграции в Харбине, и страстная любовь, и коварство японского офицера, подстроившего похищение возлюбленного, и злодеи-хунхузы, и авантюрная поездка со слепым стариком китайцем куда-то на север, в тайгу рядом с Россией, где, дескать, он припрятал мешки с золотом, и поиски сокровища, и гибель его обладателя от рук хунхузов (так что мешки, переставшие быть миражем и переложенные во вполне благопристойные чемоданы, достаются героине).
Однако золото вовсе не главное сокровище. Главное — философский камень. Нет, он, разумеется, будет назван по-другому, и важная функция философского камня — обращать металл в золото — окажется совершенно излишней. Слепой китаец, проникшийся симпатией к Александрине, золото презирает, даром что обладает способностью слышать его «масть» на расстоянии, благодаря чему и насобирал гору золотых самородков. Но искал-то он совсем другое: драгоценный корень, яншэнь… Никто про этот корень не слышал, все знают только про женьшень, его и ищут, а китаец владеет великой тайной: знанием о яншэне, мужской разновидности женьшеня, который встречается в десять тысяч раз реже. Даже маленький кусочек давно высохшего корня, помещенный в бутылку с водой и женьшенем обыкновенным, дает волшебный эликсир, если и не дарующий вечную молодость, то продляющий жизнь, гарантирующий здоровье и избавляющий от всех неприятных последствий старости, вроде немощи и болезни Альцгеймера. Ну ни дать ни взять магистериум, который уже искали в романе Акунина «Алтын-Толобас».
Сам пожилой китаец — живое подтверждение могущества корня: в девяносто лет выглядит на шестьдесят, остер умом, неутомим физически, умеет управлять своим телом.
Вокруг тайны «великого эликсира» и крутится действие. Александрина, став хоть и поздно, после гибели мужа и дочери, врачом, задумывает превратить в научный метод полученное от китайца тайное знание (к которому, разумеется, прилагается и сам засушенный корень, имеющий неисчерпаемый ресурс силы). Но действует почему-то не как ученый, а как алхимик.
Как работает ученый, возглавляющий лабораторию? Его сотрудники в курсе исследований и понимают, что они делают. Направление их работы известно коллегам. Промежуточные результаты публикуются в научных журналах. Не то Александрина. Она держит свои опыты в глубокой тайне, все бумаги вместе с эликсиром прячет в сейф, самое важное хранит в тайнике. И когда в результате гнусного замысла своего заместителя, подбирающегося к эликсиру и научным тетрадям, она оказывается парализованной, сведения, способные изменить жизнь человечества, отменив дряхление организма, потерю памяти, старческие деменции, так человечеству и не достанутся. Попытка парализованной героини передать это открытие симпатичной московской девушке-геронтологу также закончится неудачей: бедняжка умрет, зачем-то перепрятав сокровище так, чтобы оно было обречено на уничтожение.
Но иначе и быть не может в приключенческом романе. Закон жанра, который тщательно соблюдает Акунин: никто не найдет запрятанную Либерию — библиотеку Ивана Грозного («Алтын-Толобас»), никто не увидит пещеру вблизи Севастополя, полную драгоценных античных скульптур и росписей — она погибнет от английского снаряда («Беллона»).
Линия с «жизненным эликсиром», названным на сей раз яншенем, увеличивает читабельность романа, но переносит его в иную нишу, нежели та, где готовы были расположиться первые две вещи Анны Борисовой: в раздел приключенческой литературы, где уже обосновался Брусникин.