У Сенчина нет ничего. И я не думаю, что он зашел дальше всех в своем экзистенциальном эксперименте. Как раз наоборот. Он слишком рано остановился. Он боится идти дальше. В некотором смысле Сенчин — самый русский писатель за последние двадцать лет. Это разлившаяся пустота, расплескавшаяся Россия. Растеклася мыслью по древу, посерела и отцвела. И ярость ее бессмысленна и жалость тупа. И вся она — сплошное бессилие необъятных просторов. Нет, Сенчин не писатель неудачников. У них есть желания, мечты, даже планы и попытки. Сенчин есть русское бессознательное. Сенчин — сама смерть, самофиксирующаяся пустота, серенькая, неглубокая бездна, самописец падения. И за это стоит сказать ему спасибо.
Он обозначает фронт, называет, фиксирует явления распада, с которыми сталкивается человек. Он просто показывает нам врага. Это его метод борьбы. Насколько он эффективен — отдельный вопрос. Но никто ведь не заставляет соглашаться с сенчинскими банальными тирадами, поверхностными мыслями и чувствами. Вся сила Сенчина как раз в его нарочитой обыденности. Его проза — выражение экзистенциального ужаса среднего человека, того ужаса, который этот человек осознать, как правило, не способен, потому что боится, заслоняется удовольствиями и тревогами повседневности. А проявляется ужас как раз между слов. Поэтому словесная и тональная стертость здесь вполне уместны. В общем-то, Сенчин — отрезвляющее и полезное чтение, он возвращает к жизни. Его книги написаны так, что читать их не хочется, хочется просто пойти и жить не по Сенчину.
«Информация» — один из самых концептуальных, продуманных романов Сенчина. Особой четкостью и выстроенностью отличались уже «Елтышевы» — роман-катастрофа, буквально шокирующий читателя неизбежностью ада. Там Сенчин показал себя как писатель, способный создать крайне убедительный сюжетный механизм, засасывающий читателя в свои жернова не столько интригой, сколько самой интонацией обыденности, предопределенности. В «Елтышевых» ему удалось имитировать логику привычки и слабости, по законам которой так часто случаются человеческие жизни.
«Информация» продолжает ту же самую линию. Но она написана от первого лица, и это позволяет добавить новое измерение, показать изнутри то, что в «Елтышевых» Сенчин показывал только снаружи. «Я» рассказчика, пустившееся в запоздалое осмысление своей жизни, дает картинку человеческого трепыхания в тисках житейской неизбежности.
Сенчин настаивает на условном снятии художественности. Он твердит устами рассказчика: это всего лишь запись событий, — сокрушается, что не всегда получается записывать в строгой линейной последовательности, и от этого нарушается логика повествования, пускается чуть ли не в философские рассуждения о том, как же трудно хотя бы просто зафиксировать то, что происходит с человеком в жизни, как сложно перенести это на бумагу. Основной импульс главного героя — понять, как же он пришел к тому, к чему он пришел. Это еще раз отражает писательское кредо Сенчина: литература как способ осознания себя, как исследование своей жизни. От этого он никуда не отступил. Просто набрался опыта, более широко освоил материал, набил руку. И написал роман, для себя по-настоящему новый. Роман, который, будучи абсолютно художественным, по своим эстетическим качествам стремится с этой художественностью порвать. Сенчин и раньше пытался добиться подобного эффекта. Но «Информация» и в снятом и в явном виде содержит рефлексию по поводу того, возможно ли это в принципе. Она аккумулирует в себе его писательский опыт. «Информация» — своеобразное эстетическое исследование, нащупывающее границы избранного Сенчиным метода.
И в этом смысле она представляет интерес куда больший, чем все эти постылые разговоры о тупике среднего класса или дотошное изображение российских реалий. Последнее — всего лишь прием, призванный создать иллюзию достоверности. И в этом тексте Сенчин пользуется им так же широко, как во всех предыдущих.
Впрочем, без среднего класса, видимо, не получится. Если у классиков, как учат в школе, главным героем произведения был народ, то главный герой «Информации» — тот самый мифический средний класс. В некотором смысле Сенчин исследует процесс его становления, его природу и нравы. Эта книга — попытка обобщить социальный опыт нулевых, когда на смену «новым русским», «браткам» и олигархам пришел скромный герой — человек со средним достатком.