Кажется, Сливкин мог бы взять для своей книги такой подзаголовок: «Из записок поэта, никак не могущего умереть». Правда, в этом случае и название рецензии прочитывалось бы справа налево: «Не быть, чтобы быть?»
Виктор ДМИТРИЕВ
Стиллвотер, Оклахома, США
[1] «Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, — Святый имя Его: Я живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтоб оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных» (Ис. 57: 15).
[2] Д о с т о е в с к и й Ф. М. Собр. соч. в 15-ти томах, т. 10. Л., «Наука», 1991, стр. 152.
Возможность другой литературы
Возможность другой литературы
В. А. П о д о р о г а Мимесис. Материалы по аналитической антропологии литературы. В 2-х томах. Том 2. Часть 1. Идея произведения. Experimentumcrucis в литературе XX века.
А. Белый, А. Платонов, группа Обэриу. М., «Культурная Революция», «Logosaltera», 2011, 608 стр.
Первый том книги философа Валерия Подороги «Мимесис» был издан в 2006 году [3] . Появление второй половины исследования затянулось на пять лет, но, несмотря на то что и новое издание позиционируется не как завершенное, а лишь как первая часть второго тома, предварительная попытка взглянуть на оригинальный подход философа к литературному тексту представляется правомерной.
Важность издания этой работы заключается прежде всего в том, что она если не утверждает решительный «поворот к философии» в области литературоведения, то как минимум указывает на то, что сегодняшний диалог между филологией и философией (если говорить о России), к сожалению, трудно назвать конструктивным. Собственно, работа Подороги и апробация избранных им методик философской антропологии на базе текстов Н. Гоголя, Ф. Достоевского, А. Белого, А. Платонова, А. Введенского и Д. Хармса во многом является попыткой создания пространства для подобного диалога. Впрочем, предлагаемый Подорогой термин другая литература , о котором преимущественно будет идти речь ниже, одновременно обнаруживает потенциал как для диалога, так и для конфликта между двумя областями знания.
Желание сфокусироваться на теме другой литературы оставляет за пределами этой статьи проблему определения места и значения работ Подороги в так называемом «антропологическом повороте» гуманитарных наук [4] . Несомненно, провозглашаемый отказ от единой ценностной шкалы и методологической оптики применительно к литературным текстам открывает простор для параллелей со многими междисциплинарными исследованиями последних лет. К тому же буквально каждая из глав «Мимесиса», насыщенных огромным количеством отсылок к самым разным областям знания — от физики до психоанализа, заслуживает отдельного подробного разговора или даже спора. Однако прежде чем погружаться в полемические дискуссии о включении идей Подороги в контекст гуманитарных технологий, мне хотелось бы обратить внимание на некоторые оригинальные стороны этого исследования.
Несистематическая природа предлагаемого читателю дискурса в некоторой степени затрудняет возможность указания на отчетливые контуры метода, имеющего точки соприкосновения с самыми разными направлениями философской мысли (феноменология, структурализм). Применительно к текстам Гоголя автор «Мимесиса» вводит концептуально важную категорию кучи — способа выстраивания произведения из множества на первый взгляд не связанных друг с другом обломков, обрывков и фрагментов. Но, кажется, не будет натяжкой спроецировать эту метафору кучи и на творческие принципы самого Подороги. Действительно: части книги позиционируются как отдельные, завершенные тексты, но ни одна из них не имеет внятного заключения; введение к первому тому едва ли можно назвать исчерпывающим даже в плане указания на методологические ориентиры (гораздо лучше они раскрываются в примечаниях к главам); само повествование кажется неровным, спотыкающимся об опечатки, помарки, дублирование одних и тех же фраз в основном тексте и сносках. Однако не нужно торопиться определять эту особенность исключительно как недостаток.
Подорога не предлагает некоего эклектического подхода, построенного на суммировании предшествующих эпизодов теоретической эстетики. Главы книги выстраиваются по принципу леви-строссовских бриколажей по иной причине. В одной из своих предыдущих работ Подорога подчеркивал, что «антропологические аналитики — это всегда не-синтетические конструкции: анализ идет по линиям инволюции той или иной системы мысли, к повторной реконструкции опытных условий ее рождения, и как следствие — к повторному сопереживанию базовых образов и метафор невосстановимого опыта в ином времени» [5] . В «Мимесисе» обнаруживается попытка подобного взгляда на событие прочитываемого художественного текста в его неупорядоченности: до интерпретации, до объяснения, до понимания — через выделение некоей устойчивой внутренней формы произведения [6] .